Его поддержали еще несколько человек со схожим складом ума — все они понимали, что надлежит срочно что-нибудь предпринять, и за столь наглую выходку жаждали устроить хорошую выволочку кому-нибудь — только вот кому, они, к их глубокому сожалению, пока не понимали.
Гейллард удивился не меньше остальных, но вся душа его до самых глубин восторженно трепетала, предвкушая изумительное неземное приключение, которое вполне могло обернуться настоящим межпланетным путешествием. Необъяснимое предчувствие нашептывало, что впереди ждет загадочный мир, где еще не ступала нога человека, что именно ради этого необычайный корабль прилетел на Землю и гостеприимно распахнул перед ними люк и что малейшее его движение к неведомой цели направляет далекая и непостижимая сила. В голове у астронома вспыхивали образы безграничных космических просторов, великолепных и удивительных межзвездных путей, и эти не поддающиеся живописанию картины затмевали привычную житейскую суету.
Гейллард чувствовал, что скоро исполнится его сокровенное желание проникнуть в тайны далеких сфер, и потому, в отличие от своих товарищей, сразу же смирился с парадоксальным похищением и космическим пленом.
Ученые мужи, на все лады и на все голоса обсуждая свое положение, торопливо переходили от иллюминатора к иллюминатору и смотрели на уплывающий мир. Корабль успел подняться к самым облакам. Внизу огромной рельефной картой раскинулись весь залив Сан-Франциско и побережье Тихого океана; уже показалась и дуга горизонта, что как будто поспешно сворачивалась по мере стремительного подъема.
Это было невероятное и величественное зрелище, но скорость корабля резко возросла и быстро сравнялась со скоростью ракет, на которых обычно совершали межконтинентальные путешествия через стратосферу. Немного погодя стоять уже не было никакой возможности, и всем пришлось прилечь на удобные кушетки. Разговоры смолкли — у всех тела налились свинцом, будто закованные в неподъемные кандалы.
Но когда участники комиссии устроились на ворсистых кушетках, всем загадочным образом мгновенно полегчало, хотя почему — никто не понимал. Как будто из кушеток исходила неведомая сила, которая уменьшала вызванную ускорением непосильную перегрузку, чтобы люди могли вытерпеть страшную скорость, на которой корабль выходил из атмосферы, а потом и из гравитационного поля Земли.
Вскоре члены комиссии выяснили, что снова могут свободно передвигаться. Ощущения в целом были вполне обычные, вот только всесокрушающее давление сменилось необычайной легкостью, и приходилось ступать очень осторожно, чтобы не врезаться в стены и приборы. Сила тяжести оказалась меньше земной, но это не вызывало ни неприятных ощущений, ни тошноты, а, наоборот, бодрило.
Воздух внутри корабля сделался разреженным, словно они очутились на горной вершине, и в нем ощущались незнакомые элементы — какой-то азотный привкус. Это взбодрило путешественников еще больше, и вдобавок у них немного участились пульс и дыхание.
— Просто возмутительно! — вознегодовал Стилтон, как только понял, что снова может привычно передвигаться и дышать. — Попраны все приличия, законы и правила. Правительству США немедленно следует что-нибудь предпринять.
— Боюсь, — заметил Гейллард, — теперь мы вне юрисдикции США и других земных правительств. На такую высоту не взлетит ни один самолет и ни одна ракета, мы вот-вот выйдем в открытый космос. По всей видимости, корабль возвращается на свою родную планету — и мы вместе с ним.
— Вздор! Чепуха! Безобразие! — От разреженного воздуха рев Стилтона звучал несколько глуше и жиже. — Я всегда говорил, что космические полеты — это детские сказочки. Даже земные ученые не смогли изобрести космический корабль — нелепо предполагать, будто на других планетах есть способные на это разумные существа.
— И как же тогда вы объясните то, что с нами происходит?
— Разумеется, этот корабль — дело рук человеческих. Какая-то новая супермощная модель ракеты, разработанная в Советском Союзе и управляемая при помощи автоматики и радиосигналов. Вероятнее всего, мы скоро спустимся из верхних слоев стратосферы куда-нибудь в Сибирь.
Гейллард улыбнулся не без иронии и решил не продолжать бесполезный спор. Пока Стилтон гневно таращился в иллюминатор на исчезающую внизу планету, где уже проступали очертания всей Северной Америки вместе с Аляской и Гавайями, Гейллард присоединился к остальным ученым, исследующим корабль.
Кое-кто из членов комиссии подозревал, что на борту все-таки скрываются живые существа, и путешественники обыскали все отсеки и закутки, но не преуспели. Тогда они переключились на приборы, принцип действия которых по-прежнему оставался загадкой. В полном недоумении разглядывали они панель, на которой время от времени сами собою двигались рычажки и нажимались кнопки, будто рядом стоял невидимый пилот. И всякий раз корабль чуть менял скорость или курс, — возможно, чтобы избежать столкновения с метеоритами.