Из второго склепа коридоры начинали ветвиться, образуя настоящие катакомбы. Здесь громадные урны с крышками из того же материала, что курильница, но выше человеческого роста, тянулись вдоль стен строгими рядами, оставляя проход только для двоих. С трудом откинув огромную крышку одной из урн, мы увидели, что емкость до самого обода заполняет пепел и обугленные фрагменты костей. Несомненно, йорхи (как и нынешние марсиане) хранили в одной урне кремированные останки целых семейств.
Даже Октав наконец замолчал; его прежнее возбуждение сменилось благоговейной задумчивостью. Остальных, мне кажется, тяготила эта не поддающаяся осмыслению древность, в которую мы углублялись с каждым шагом.
Перед нами, словно чудовищные бесформенные крылья призрачных летучих мышей, трепетали тени. Здесь не было ничего, кроме атомов вековой пыли и урн с прахом давно умерших марсиан. Впрочем, в одном из склепов я заметил на высоком потолке какой-то темный, сморщенный комок, похожий на высохший мох. Дотянуться до него было невозможно, поэтому мы проследовали мимо, строя пустые гипотезы относительно его происхождения. Удивительно, но странные скомканные тени, которые наяву или во сне я видел прошлой ночью, в эту минуту не пришли мне на ум.
Когда мы вступили в последний склеп, я понятия не имел, насколько далеко мы от выхода, однако, судя по ощущениям, мы бродили по этому забытому подземелью уже много веков. Дышать становилось все труднее, воздух стал влажным и удушливым, словно здесь скопились отложения какой-то сгнившей субстанции; и мы уже приготовились повернуть назад, когда в конце длинного, уставленного урнами подземелья внезапно уперлись в стену.
И здесь нас ждала самая странная и таинственная из наших находок — мумифицированная и донельзя иссохшая фигура у стены. Ростом более семи футов, цвета бурой смолы, фигура была полностью обнажена, и только голову покрывал какой-то широкий черный капюшон, спадавший морщинистыми складками. Общее строение фигуры, а также три руки указывали на то, что перед нами йорх — вероятно, последний представитель расы, тело которого сохранилось до наших дней.
Мы ощущали невыразимый восторг, думая о возрасте этой мумии, которая в сухом воздухе склепа вынесла все исторические и геологические превратности, что выпали на долю планеты, и являла собой зримую связь с забытыми эпохами.
Затем, подобравшись ближе и осветив мумию фонарями, мы поняли, почему она сохраняет вертикальное положение, — ее лодыжки, колени, плечи и шея были прикованы к стене тяжелыми металлическими кольцами, так сильно изъеденными ржавчиной, что сразу мы их не разглядели. Странный капюшон при ближайшем рассмотрении оказался еще страннее. Сверху его покрывал тонкий слой какой-то плесени, напоминавший отвратительную древнюю паутину. Не знаю почему, но эта картина производила отвратительное и отталкивающее впечатление.
— Боже, вот так находка! — воскликнул Октав, ткнув фонарем в лицо мумии, и тени, как живые, задвигались в глубоких впадинах глаз, громадных тройных ноздрях и широких ушах, что виднелись из-под капюшона.
Все еще указывая лучом фонаря на мумию, свободной рукой Октав ее коснулся, но, каким бы легким ни было его прикосновение, мумифицированная нижняя часть бочкообразного торса, ноги, ладони и предплечья мгновенно обратились в прах, оставив верхнюю часть тела висеть на металлических путах. То, как стремительно разрушилась нижняя часть мумии, было очень странно, ибо верхняя часть осталась нетронутой.
Октав недовольно вскрикнул и принялся кашлять и чихать, поскольку бурое облако поглотило его целиком. Мы отступили назад, чтобы не наглотаться пыли. Когда же пыль начала рассеиваться, я увидел нечто совершенно необъяснимое. Рябь пробежала по черному капюшону мумии, он задергался, рывком приподнялся по краям, отвратительно сморщился, отлепился от высохшего черепа, даже в воздухе продолжая конвульсивно сжиматься и разжиматься, и упал на голову Октава, который, горюя о разрушении мумии, все еще стоял рядом. Охваченный невыносимым ужасом, я вспомнил существо, что кралось в тени Йох-Вомбиса при свете двух лун и ретировалось, словно ночной кошмар, стоило мне пробудиться ото сна.