Завтрак давно закончился, и редкие постояльцы забредали в ресторан отеля на обед, привлеченные, как мухи, аппетитными запахами. Я заказала себе омлет из страусиных яиц, местной достопримечательности, и уткнулась в блокнот. Новые сны после секс-побудки больше не снились. Но старые-то еще никто не нарисовал…
Потрет Апони в этот раз удался просто на удивление. Она вышла совсем как живая в своем венке из страстоцветов. Неизвестно, чей «брат», Августин получился растерянным. Еще бы. Так совесть потерять! А вот Матхотоп удался суровым, ни дать ни взять, статуя «Кара найдет преступника».
– Добрый день, Келли, – я услышала голос Эндрю и подняла голову.
Американец смотрел на меня и держался одной рукой за стул напротив, ожидая приглашения присесть. Как по прилету, в идеальном костюме. С обаятельной улыбкой интеллигентного человека. Воплощенная американская мечта. Если бы не Уэйд, я бы, наверное, влюбилась в него. Девушки же всегда влюбляются, когда оказываются в экстремальных ситуациях? Ну, там, адреналин, гормоны, всё такое…
Я кивнула.
– Вас не было видно за завтраком, – продолжил он.
Специально, что ли, выглядывал?
Американец выразительно посмотрел на скетчбук. А, ну да, я же всегда рисую, когда встаю.
– Я проспала.
Уэйд устроил, чтобы Эндрю поселили подальше от нас. Я совершенно уверена, что это его происки, и теперь была за них благодарна. После кошачьего концерта этим утром мне было бы неловко.
– Сегодня вы выглядите цветущей, – сделал он комплимент.
Думаю, правдивый. Я видела себя в зеркале. Выглядела я великолепно Утренний секс очень красит девушек. И ночной тоже. Хороший секс девушкам всегда к лицу. А пара синяков на ноге и один на боку – это издержки темперамента и следствие тонкой кожи.
– Спасибо.
– Вчерашний день прошел продуктивно? Вы были в храме? – спросил Додсон.
Я попыталась собрать в кучку извилины, пытаясь понять, о чем он. О том, посещала ли я местные достопримечательности? И лишь потом до меня дошло, что вчера я делилась с американцем своей утратой. Конечно, он имел в виду, зашла ли я в церковь, чтобы помолиться за упокой души отца. Упс. Вот именно эта мысль мне вчера в голову совсем не приходила. Не до того было. Корысть, блуд, чревоугодие… Ме́ста на вечные ценности в душе не осталось. Мне стало стыдно.
– Нет, – честно призналась я. – Хочу сегодня зайти.
– Храм здесь небольшой, но очень… светлый, – подобрал слово американец. – Церковь Эль Кармен.
Я кивнула. Действительно нужно зайти.
– Можно посмотреть? – спросил Эндрю, протягивая руку к блокноту.
Я снова кивнула.
Он пролистал последние листы. Боже, благодарю Тебя за то, что надоумил не рисовать основные сцены сна! Было бы очень неловко.
– У вас брат Августин будто в смятении, – прокомментировал он.
Я пожала плечами. Не буду же я рассказывать сцену искушения брата Августина?
– И Апони получилась, как ангел, – продолжил рассказывать он.
Хорошо, что я ее до плеч нарисовала!
– И пассифлора здесь очень символична, – Эндрю поднял на меня взгляд от рисунка, и, кажется, я покраснела. – Вы знаете, что в этом цветке первые священнослужители, прибывшие в Латинскую Америку, видели отражения Страстей Христовых, отсюда и название «страстоцвет»? – спросил он. – Три пестика символизировали гвозди, которыми были прибиты к кресту ступни и руки Христа. Внешние лепестки олицетворяли терновый венец, тычинки – пять ран. Семьдесят две венечные нити были приняты за количество шипов тернового венца. В листьях видели копьё, пронзившее Христа. Желёзки на обратной стороне листа означали тридцать сребреников, полученных Иудой за предательство.
Чем дальше говорил Додсон, тем глубже становилось ощущение сюра. Похоже, я схожу с ума. Шизофрения, о приближении которой столько говорили мои психиатры, наконец добралась до меня. Нужно будет поинтересоваться у кого-нибудь независимого, а существуют ли в реальности Эндрю и Брайан? Не являются ли творением моего воображения?
– Вы не знали? – удивился мой собеседник, заметив, наконец, выражение лица. – Вы же столько знаете о местной природе.
– Да. Нет. В смысле, да, не знала.
Тут официант наконец принес мне омлет, и я сделала вид, что вся погружена трапезой. Додсон еще о чем-то поболтал. Я задала несколько вежливых вопросов о его делах, а потом попрощалась. Наверное, мне действительно следует прогуляться до церкви.