В общем, всякая чушь.
Келли, кстати, на связь так и не вышла, хотя приехал я в одиннадцатом часу. Я заглянул в ресторан, хотя завтракать не тянуло. Судя по состоянию – ужинать тоже не захочется. Блондинки не было. Я поднялся на второй этаж и постучал к ней в номер. Снова тишина. Это игнорирование начинало подбешивать. Что за дурацкая женская привычка: что-то себе придумать и гордо уплыть в туман под парусом обиды? Иначе упорное игнорирование со стороны француженки я объяснить не мог.
Я ввалился к себе. Снял одежду, пропахшую кислым потом и местными специями, – ароматами, которыми был пропитан воздух в чиве. Залез в душ, отмокать. Переоделся в чистое. Завалился на кровать, закинув руки под голову, и уставился в потолок. Где теперь искать эту девчонку? И нужно ли? Кстати, нужно придумать, что делать с изумрудами. Теперь мысль о подарке не казалась мне столь безупречной. Что такое простенький изумрудный комплект в сравнении с бриллиантовым помолвочным кольцом графа Кэмпебла? Даже думать не хотелось на тему, куда и с какими словами его бы вернула Келли.
Я повернул голову к столу. Именно там, на стуле, я оставлял свою джинсовую куртку, в которой оставался футляр с подарком.
Стул стоял.
Куртки не было.
Не могу сказать, что меня подкинуло, но я напрягся. И драгоценности, и удостоверение Интерпола, пусть уже недействительное… Не хотелось бы, чтобы это всё попало в чужие руки. Я попытался успокоиться. Скорее всего, горничная перевесила ее в шкаф. Не выношу, когда мои вещи трогают без моего ведома. И вообще трогают. Этого не понять тем, кто вырос дома, а не в пансионате, где практически нет такого понятия, как личное пространство. Я представил в красках, как буду устраивать разгон горничной, и направился к гардеробу.
Да, куртка висела здесь. Я выдохнул. Всё же приятнее устраивать разгон за то, что девушка позволила себе перевесить вещь, чем за то, что она ее украла. Я сунул руку во внутренний карман. Всё было на месте. Более того, в нем было кое-что лишнее. То, чего не было изначально. Сложенный вчетверо листок.
Почерк Келли я видел вскользь, при регистрации в отеле. Ровные, округлые буковки были словно нанизанные на нитку бусины. Над ними возвышались заглавные буквы с причудливыми росчерками132. Такой каллиграфический курсив дрессируют только в лучших британских школах.
«Дорогой сэр Уэйд133, я глубоко благодарна вам за внимание к моей скромной особе. В постели вы заслужили пять баллов из пяти. Особенно последний, утренний заход. Однако пепел Натана Роя стучит в мое сердце134 и зовет меня немедленно открыть тайну наследства. Не хотелось бы отвлекать вас от важных дел Интерпола. Полная и исчерпывающая информация о возможных находках будет представлена в правительственную комиссию. Гарантией моей добропорядочности выступит свидетель, гражданин США, Эндрю Додсон, и проводники – граждане Колумбии.
Келли Рой Дежарден
P.S. Передавайте привет Альберту Кэмпеблу и его дорогой супруге, моей однокласснице.
P.P.S. Или не передавайте. На ваше усмотрение»
Она заранее знала, кто я. Она попользовала меня. Она рылась в моих вещах.
Да, меня развели, как мальчишку. Да, она с самого начала знала, кто я. Возможно, запомнила с того единственного раза, когда мы виделись на соревнованиях по гребле. Хотя вряд ли я сильно выделялся среди таких же снобов. Скорее, она узнала обо мне позже, когда уже после школы собирала информацию о Альберте. И планомерно, шаг за шагом, хладнокровно приручала.
Злость взорвалась во мне, как пороховая бочка.
Я порвал записку на клочки. Потом поднял обрывки с пола и порвал снова – просто в пыль. Да кто она такая? Да что она себе позволяет?! Рыться в моих вещах?
Это – мой номер! Это – мои вещи!
Если бы она трусливо не сбежала – я бы сам ее выставил вон!
Я выхватил из шкафа рюкзак и стал скидывать на кровать свои вещи.
Да пошла она! Королева Цыганской Кибитки! Кто она, и кто – я?!
Сельва осталась позади, с ее древними инстинктами, афродизиаками и единственной девкой на сто километров вокруг. Тоже мне, великая ценность! Я таких, как она, на вертеле по десять штук за раз вертел!
Да плевать мне, с кем и куда она отправилась. Хоть на Северный Полюс с белым медведем. У меня эти джунгли уже в печенках сидят!
Я домой хочу. В старую, милую, добрую Англию, к породистым рысакам и лисьим охотам. Как я соскучился за пять лет по своей компании приятелей-одноклассников, по веселым попойкам в закрытом загородном клубе, по неподражаемой Саре Лэмб на сцене Ковент-Гардена…