– Я понимаю, что ваш отец запретил вам об этом говорить… Можно, я возьму?… – Он поднял на меня взгляд.
Я кивнула.
Он бережно взял крест кончиками пальцев обеих рук.
– … Но теперь его нет, – продолжал Додсон. – Вы можете быть честны.
– Да я честна! – я слишком резко дернулась и зашипела от вспышки боли в плече.
– Тогда откуда вы знаете, как он выглядит, и историю брата Августина? – Эндрю вцепился в меня взглядом, как американский бультерьер – в кость. Берцовую. Вору.
– Вы хотите сказать, что такой человек действительно существовал?
Это никак не укладывалось у меня в голове.
– Ладно. В конце концов, вы действительно можете не знать, кто он, – как-то успокоился Эндрю. – Можно, я его пока подержу?
Я хотела пожать по привычке плечами, но вовремя сообразила, что это плохая затея. Поэтому просто кивнула. Крест был довольно крупным для нагрудного, но умещался в мужской ладони. Додсон осторожно сжал его в кулак, будто внутри находился живой жучок.
– А кто он? – заинтересовалась я.
Не каждый день выясняешь, что тебе снится реальный человек. В смысле, реальный человек, который жил несколько сот лет назад, и которого ты в глаза не видела. И в уши не слышала.
– Я думаю, – засуетился вдруг американец, – может, нам стоит попробовать отсюда выбраться? У вас рана. Я не уверен, что не будет осложнений.
– Эндрю, посмотрите на небо, – попросила я. – И оглядитесь вокруг.
Он сделал, как я сказала.
– Вы видите где-нибудь автомобиль? Я с такой раной, под дождем, до человеческого жилища километров тридцать, неизвестно в какую сторону. Пойдемте лучше ко мне в палатку, расскажете про своего брата Августина. То есть не вашего… И что такого ценного в этом иезуитском кресте.
Я осторожно поднялась, разминая затекшие конечности.
Эндрю посмотрел на меня долгим взглядом.
Потом тоже поднялся.
– Хорошо, – согласился он. – Я сейчас быстро заварю еще чая, а вы пока устраивайтесь. Вам помочь?
– Справлюсь, – я помотала головой.
Пока мой спутник воевал с печкой, я быстро удалилась в кустики. И действительно кое-как справилась. Одной рукой.
Потом забралась в шатер палатки и нагребла себе из спальника какую-никакую опору под бок.
– Эндрю, возьмите себе что-нибудь, чтобы подложить для удобства! – крикнула я.
Он что-то ответил, но слышно было плохо.
Вскоре улыбающийся американец открыл молнию на дверце-накомарнике и протянул мне кружку и какое-то местное пирожное-булочку, посыпанное орехами и сахарной пудрой. Выглядело заманчиво.
– Это наши проводники оставили в качестве комплимента от повара? – поинтересовалась я и сменила положение. Лежа на боку, когда второе плечо у тебя прострелено, особо не поешь.
– Нет, это я взял. Думал, сегодня найдем какой-нибудь древний артефакт и отметим находку, – объяснил он с улыбкой, снова превращаясь в рыцаря.
На груди рыцаря висел крест, подвешенный на какой-то веревочке, и было заметно, что настроение у американца было до невозможности приподнятым. Обустроившись возле входа, он выглянул наружу и затащил свою кружку с пирожным. Эндрю отсалютовал кружкой, как бокалом. Я осторожно глотнула. Чай был обжигающе-горячим. А пирожное таяло во рту. Плечо на время притихло и наполнилось острой, тянущей теплотой. Мне было почти хорошо. Не хватало только Брайана. Я поневоле подумала, что Бог хранит подлого британца. Это криворукий, пассивный Эндрю мог выйти из встречи с колумбийскими коммандос, обойдясь лишь помятыми боками. А Брай бы лежал рядом со мной, только без шансов прийти в себя. И меня тешила надежда, что если Уэйду действительно донельзя нужны эти сокровища, то он нас найдет. Карта-то у него есть. И хватка есть. Если наши провожатые не лежат где-нибудь за соседней скалой, то он их найдет. Нужно просто не мешать себя спасти.
– Вам не показалось странным, что нападавшие не забрали нас с собой? – спросил Додсон, глядя в кружку. То ли не хотел рассказывать про Августина (не сочинил еще, что рассказать, хе-хе), то ли этот вопрос действительно не давал ему покоя.
– Понимаете, Эндрю, – начала я. Таблетка подействовала окончательно, и я внутренне расслабилась. – О том, что Брай из Интерпола, я узнала от Феррана.
– Может, он вообще не оттуда? – поддержал тему Додсон.
– Сегодня у меня мелькала такая мысль, – призналась я. – Но его поведение после аварии и возвращения как раз говорит в пользу этой версии. Не знаю, как британского аристократа занесло в Интерпол…
– Он еще и аристократ? – удивился Додсон.