Апони подошла. Внизу, среди паутины туманных облаков, открывался бескрайний зеленый простор. У самых ног, изгибаясь, журчала быстрая речка. Крики далеких птиц нарушали тишину.
– Правда, красиво? – неожиданно спросил Матхотоп, будто он был не жрец, а обычный человек, а она – не проклятая, а просто девушка.
– Правда, – согласилась Апони.
Неожиданно все проблемы, которые мучили ее в селении, стали неважны. Будто она оказалась в другом мире. Там, где над головой бескрайнее небо, а под ногами – нехоженые леса. Вдруг стало спокойно. И безразлично, что станет дальше.
– Дядя тоже очень любил здесь бывать. Один, – рассказывал жрец, будто жрецы могут просто разговаривать. – Иногда он звал меня. Когда здесь было особенно хорошо. Чтобы поделиться. Он говорил, что Чиминигагуа144 создал наш мир для счастья. И возложил его на плечи Чибчакума145 , чтобы тот нес за всех тяготы земной жизни.
Звуки голоса Матхотопа смешивались с тонким звоном золотой пластинки и действовали на Апони не хуже чичи.
Жрец стоял, будто под его ногами лежали его владения, и он был касиком. Или даже сипой. В руке он сжимал посох, но не опирался на него. Словно это был не посох жреца, а копье воина.
– И мы, жрецы, избраны для того, чтобы нести на своих плечах тяготы людей. Направлять их. Принимать непростые решения. Провожать в последний путь к Стране Теней. За близость к богам мы платим отказом от всего, что доставляет людям радости. Лишь в лишении человек способен услышать голос Суа. Ты вот слышишь голос Суа? – он на мгновение бросил взгляд на Апони.
Девушка помотала головой. Нет, она никогда не слышала голос Суа. Наверное, ее лишения были слишком ничтожны.
– А я слышу, – признался Матхотоп.
И Апони поняла, что сегодня ее жизнь действительно завершится. Никому кроме богов не дано знать, что на сердце у жреца. Сейчас он расскажет всё Апони и отправит ее прямо к отцу Суа. Но теперь это не пугало. Сейчас, когда весь мир лежал у ее ног, Апони поняла, что это совсем нестрашно. Совсем. Гораздо страшнее вернуться назад, к тете Вэноне, дяде Сеуоти и кривоногой Литонье.
– Суа говорит мне, что скоро всё изменится. Люди, которые приплыли из другой земли, принесут много горя нашему народу.
– Люди? – не поняла Апони.
– Те, которых называют Суачиасами, это обычные люди, Кууоньяума, – обратился к ней жрец по истинному имени. – У них такая же красная кровь, как у нас. Им так же бывает больно. Они умирают так же, как обычные люди.
Апони неверяще смотрела на Матхотопа. Как же так? Если они – обычные люди, почему же тогда она проклята?…
– Они жадные. Они хотят наше золото, наши поля, наших женщин, – продолжил он.
И замолчал.
И Апони молчала. Ее никто не спрашивал. А женщина должна молчать, если мужчина ее не спрашивает. Тем более, если этот мужчина – старший жрец. Да и не знала, о чем спрашивать. Слишком это всё было… неожиданно. И удивительно. Поэтому Апони стояла, смотрела, как неспешно плывут облака у нее под ногами, и удивлялась.
– Я не хочу этого, – вдруг сказал Матхотоп и снова посмотрел на Апони. – Я. Не хочу.
– Чтобы у нас забрали золото, женщин и поля? – робко уточнила она.
– Я не хочу всего этого. Я хочу жить, как все. И не думать о будущем.
– А разве жрецу так можно? – удивилась Апони.
Матхотоп усмехнулся.
– Можно. Жрец может отказаться от служения и жить, как простой человек, – снова удивил ее собеседник и обжег горячим взглядом.
– Больше всего я сейчас хочу сорвать с тебя эту побрякушку, подаренную мальчишкой Шиайем, и взять, как тогда на поле, – прошептал он, и зрачки его стали огромными и черными, как небо безлунной ночью. – Я хочу, чтобы ты родила мне первенца, и я воспитал его храбрым воином.
Это казалось чем-то совсем странным. Неправильным. Невозможным. Он же… старший жрец. Как же?…
– Но я не могу, – продолжил он обычным, звенящим золотом, а не эмоциями, голосом и перевел взгляд в небо. – Потому что никто не сможет защитить моих людей от чужаков, кроме меня. Никто больше не слышит голоса Суа. Дядя ушел в Страну Теней. Так можно. Просто я – не могу. – Он молчал. – И отдать тебя другому – не могу.
Над скалой повисла тишина. И лишь далекие крики птиц нарушали безмолвие.