Вскоре впереди послышался плеск воды.
– Воду из реки не пить! – предупредил я. – Набираем пустые бутылки, в лагере кипятим.
– А искупаться можно? – спросил Эндрю.
– У тебя есть лишние части тела? – полюбопытствовал я.
– Местные на перегоне скота через реку жертвуют пираньям корову, – поделился познаниями Отавиу. – Ее отправляют первой, и вода вскипает кровавыми брызгами, – добавил он для полноты картины. – И пока рыбки отвлеклись, пастухи быстро перегоняют остальное стадо.
– Здесь водятся пираньи? – насторожился американец.
– Даже если не водятся, желающих поживиться и без них будет предостаточно, – заверил его я.
Эндрю задумчиво умолк.
Вскоре показалась река. Деревья словно расступились, открывая стремительный водный поток. Неширокий – метров семь-восемь. Судя по скорости течения, мы были у самых гор. Вода бурлила, омывая крупные валуны. У основного русла почва превратилась в грязное месиво, и передвигаться приходилось по кочкам и камням. Тоже, хочу сказать, аттракцион не для слабонервных. Нам пришлось немного пройти вдоль реки, чтобы найти более-менее подходящее место для переправы.
Первым пошел Отавиу. Всё же спортсмен. И уж если нужно пожертвовать корову, так лучше него кандидатуры не найти. Он должен был привязать к дереву веревку. С этой стороны ее натянул я. Держась за трос и опираясь на палку, по камням козочкой проскакала Келли. За ней шел Эндрю. Американец очень старался. Очень. И хотя у меня пару раз возникало желание броситься ему на помощь, когда он оступался и зависал над водой в полугоризонтальном положении, он все же дошел. Ущерб в виде подмоченного рюкзака можно не считать. Теперь было необходимо набрать воду, возле берега она была мутной. Келли с Отавиу без вещей несколько раз по очереди наполняли бутылки. Американец порывался, но его не пустили. Закончив, они помахали. Проблема была в том, что заранее мы этот вопрос не оговорили. И две пустые бутылки остались у меня. Я сунул их за пазуху и стянул полы рубашки узлом. Потом отвязал веревку со своей стороны и, натягивая ее, пошел замыкающим. Присмотрев пару камней поустойчивее, я зубами открутил крышку первой бутылки и наполнил ее. Сунул полную в рубашку и открыл следующую. Что случилось дальше, я не понял. Но веревка вдруг ослабла, и я рухнул в ледяную воду. Бурный поток тотчас же подхватил подарочек и попер меня по течению, как ручей – осенний лист. Я уперся спиной в скользкий валун, в который меня впечатало, пытаясь сообразить, как же быть дальше.
Что-то кричала Келли, но я никак не мог понять, что. В голове крутилось: «Четыре негритёнка пошли купаться в море, один попался на приманку, их осталось трое».
Обмотанная рука дернулась. До меня дошло, что моим спутникам удалось поймать второй конец, и сейчас все трое тянули меня на берег. Я поднялся, ухватившись за веревку двумя руками, и пошел прямо по воде. Скакать по камням не было ни сил, ни желания. Да и с возможностями тоже было не очень. Меня трясло и от холода, и от адреналина. Зуб на зуб не попадал. Как только меня вытащили на твердый берег – с этой стороны реки он был повыше и суше, – девчонка тут же стала квохтать вокруг меня. Только теперь я осознал, что правая штанина рассечена и пропитана кровью.
Кто-то сдернул с меня рюкзак.
– Ты, когда неловкий, такой травмоопасный, – с трудом сдерживая смех, произнес колумбиец.
– Тавиньо, уйди, Христа ради. Не лезь под руку, – процедила блондинка у меня за спиной. – Говорила же я, что аптечку нужно было ко мне класть! – пробубнила она.