Сейчас она копается в моих вещах. Меньше всего я ожидал, что кто-то посмеет туда залезть.
– Я сам! – резко обернулся я.
Судя по потрясенному взгляду, я опоздал. Упаковка бинтов лежала у ног блондинки. Она медленно, не глядя, опускала в рюкзак герметичный пакет с моей одеждой. Именно под ним лежал мешочек с найденным шприцем и сдутой бутылкой, из которой отравили пилота.
_____________________________________
56 - Для речи высшего британского общества характерно использование mammy и daddy, редко ma и pa, никогда mam и dad.
Глава 24. Келли
Брайан хоть и та еще заноза в заднице, но такой душка в этой своей грязно-пятнистой рубашке! Только настоящий аристократ может носить такое убожество с истинно королевским достоинством. Он так забавно хмурился, после того как вернулся с котелком. Обиделся на слова Отавиу? Вроде нет. Не дорос колумбиец до тех высот, чтобы такие, как Брайан Уэйд, на него обижались. Тогда что с ним приключилось?
Впрочем, мысли о бедах британца выветрились из головы уже через полчаса пути. Рюкзак, который сначала был почти не заметен на плечах, постепенно набирал вес. Лямки врезались в плечи вопреки матерчатым подкладкам. Идти становилось всё труднее. Мухи, осы и мелкий гнус норовили цапнуть за открытые части тела и прогрызть дорогу до закрытых. Еще час такого счастья – плюну на гордость и попрошусь на ручки. Я бросила печальный взгляд на ноги. В тропиках в осенней обуви на босу ногу и жарко, и неудобно. Зато полезно для здоровья. А вот для обуви неполезно. Носы любовно расшитых мною ботиночек запачкались. Часть бусин отлетела. Но в качестве моральной компенсации я украсила берцы57 яркими попугайскими перьями. Не знаю, насколько они улучшили эстетические качества обуви, но настроение мне подняли. Теперь, правда, их подъемная сила уже не действовала.
Когда уже казалось, что хуже некуда, перед нами открылась река. Мы пришли с одной возвышенности, и по ту сторону начиналась другая. Если нам повезет, она окажется горной цепью Восточной Кордильеры. А если очень повезет – единственным хребтом, который нам придется пересечь на пути к цивилизации. Всё же по горам я ходить не любила. Особенно без носильщиков.
До веревочной переправы мальчики додумались сами. Не безнадежны. Хотя к Эндрю, возможно, это не относится. Он переправлялся через реку после меня. Если этот акробатический этюд можно было назвать переправой. Цирк дю Солей от зависти бы обрыдался. Особенно клоуны.
Потом Ферран проявил инициативу и отправился наполнять бутылки. Наверное, нужно было оставить это занятие ему. Но я настолько хотела покинуть берег поскорее, что решила пожертвовать очередным кусочком имиджа недалекой блондинки.
Однако, как выяснилось, опасность нам грозила не оттуда. Пока мы все увлеченно наблюдали (я уж точно), как Брайан занимался эквилибристикой с камнями и бутылками, каким-то образом развязалась страховочная веревка. Просто чудо, что мне удалось ухватить ее конец. И что Уэйд сумел удержаться за валуном. Я обвязала свободный конец за пояс самого тяжелого из нас – колумбийца, и мы, все втроем, потянули Уэйда на берег. Пока британца тащило течением по камням, он успел рассечь колено. Горная река по части микроскопических (по размерам, но не по последствиям) неприятностей не так опасна, как равнинная, и тем более – как стоячий водоем, рассадник всякой заразы. Думаю, антисептика из моих запасов должно хватить. Пока Брайан приходил в себя, я полезла в его рюкзак, где хранилась аптечка с самолета. Одежда Уэйда была упакована в герметичные пакеты. Предусмотрительный мальчик. Люблю таких. Я подняла очередной…
– Я сам! – резко окликнул меня британец.
Обернувшись, он первым делом бросил короткий взгляд на свои вещи. И потом – цепкий – на меня. Под пакетом лежала смятая бутылка с небольшим количеством жидкости. И использованный шприц.
Мамочки родные!
Выходит, он не врал про отравление?
…Получается, он и отравил?
И теперь Брайан знает, что я знаю, что он хранит.
Так! Нужно сделать вид, что я ничего не увидела и ничего не поняла.
– Ой. – Мне даже не пришлось особо играть. Внизу пакета, что я держала в руках, аккуратно скрученный, хранился шелковый, мать его, галстук в черно-голубую косую полоску58. – Боже мой, итонский галстук! А где твой кубок за победу в гребле59? Ты не взял его с собой?!
– У меня нет кубка за победу в гребле, – неожиданно смутился британец, выхватывая из моих рук пакет и рюкзак.