Потом пришел британец и подключился к обсуждению. Мне стало совсем грустно, и я сказала, что если никто больше не хочет кушать, то я пошла за орехами. Мне, как птичке, много не надо, а мужчинам, похоже, хватить и машины, чтобы обсосать.
Ферран попытался мне предложить обсосать что-то другое, но под двумя мужскими взглядами (одним – осуждающим, вторым – угрожающим) заткнулся на полуслове.
Решили, что сначала Брайан сходит на охоту, потом я с Эндрю по орехи. Ждать пришлось довольно долго. Было несколько выстрелов, все – совершенно неожиданно. Я даже испугалась. Довольный охотник припер небольшого, но вонючего кабанчика, – видимо, чтобы мы все прониклись духом сельвы.
Мне этот дух категорически не понравился, я сбежала. Додсона отпустили со мной. Или меня с Додсоном. Американец в лесу оказался сущим дитем. В рот тянул, что ни попадя, видимо, совсем оголодал. Зато я вспомнила несколько растений со съедобными листьями, и мы притащили (точнее, тащил Эндрю, я руководила процессом) целую охапку зелени. Для этих козлов. Ну, и для меня. Немножко. Я боялась, что не смогу есть «душистого» пекари, и надеялась, что подручные приправы перебьют слезоточивый смрад.
Нужно отдать должное, к моменту нашего возвращения вони в лагере уже не было. Отдельные кусочки мяса румянились на палочках. В котелке сварили зеленую похлебку с орехами. Гадость, если честно. Жесткое мясо. Несоленый супчик со специфическим ароматом. Но съедобно. Никто не жаловался. Ферран даже добавки попросил. Молодой, растущий организм. Когда завтрак (и, скорее всего, обед) был завершен, уже совсем рассвело. Вещи были собраны, лагерь свернут. Надеюсь, лесные духи останутся довольны подношением из останков кабанчика. Судя по количеству мяса, ели мы только ноги. От себя я оставила букетик цветов. К тому, который принес утром Додсон, добавила несколько цветочков. Тихонько поблагодарила, и мы тронулись дальше.
Через несколько километров видимость ухудшилась. Мы сократили расстояние между собой.
– Словно в дыму идешь, – пробурчал позади меня Додсон. – Лес горит?
– Это туманные леса74, Эндрю, – с усмешкой ответил Брайан. Он забрал у меня всю воду, идти стало легче, но всё равно лезть в гору – не женское дело. – Теперь до самого парамо75 будем на ощупь пробираться.
________________________________
74 - Туманные леса – горные тропические леса, которые произрастают на высоте конденсации тумана. Еще их называют моховыми, потому что стволы деревьев обильно порастают мхом и лишайниками.
75 - Парамо (парамос) – аналог высокогорной тундры, только в тропическом исполнении. Днем плюс тридцать, ночью ноль
Глава 33. Брайан
Всего час назад мне казалось, что идти нагруженному своими вещами, пологом и двойной дозой воды, – это настоящий подвиг. Не знаю, во имя чего я на него подписался. Наверное, вопреки мнению мамочки, я впитал какие-то нравственные ценности и просто не мог допустить, чтобы девушка рядом надрывалась. К сожалению, взять на себя весь ее груз я был не в состоянии. Физически. Точнее, километров пять в таком режиме я бы выдержал. Но после этого кому-то пришлось бы нести и её вещи, и мои. И меня самого в придачу. Но даже бутылки с водой показались мне лишними, когда косогор стал резко забирать вверх. В тумане казалось, что по склону растянулись длинноногие атлеты, по коленям которых нам приходилось карабкаться. Вокруг: вперед, вниз и в стороны – сплошное молоко. Мы попали в самый густой туман. Кривоватые, поросшие космами лишайников, деревья в белесом мареве казались злобными ду́хами, нависшими над путниками с нехорошими намерениями. Благо, сил приглядываться не было. Я бы такое понавыглядывал… Ведь давно уже не мальчик, который боится темноты. А смотри-ка: где-то в глубине души еще живут ночные подкроватные монстры. И при удобном случае готовы цапнуть за пятку.
Время близилось к полудню, когда мы наткнулись на ровную площадку и встали на привал. Я бы с удовольствием к чему-нибудь привалился, но, увы, в сельве некоторые невинные желания могут оказаться смертельно опасными. Например, под корой тебя может поджидать дружная семейка скорпионов. А у корней – выводок кайсаки76, такой же вздорной гадины, как Отавиу. Мы скинули вещи, по очереди уединялись в тумане и раскладывали нехитрые остатки завтрака в лице пересушенного, жесткого пекари. К нему бы соли немного – прямо объедение было бы. По крайней мере, на кусочек мяса организм ответил взрывом желудочного сока.
– А знаете, как появились пекари? – хитро улыбаясь, начал колумбиец.