Мануэль обещал организовать машину из ближайшего пункта. Подумав, я отправил ему сообщение, чтобы встречу организовал «без помпы». Поскольку среди пассажиров, возможно, есть «впечатлительные личности».
– О чем ты говорил? – спросил Эндрю. Он, похоже, действительно, не знал испанского.
Келли, тем временем, прорычала что-то сквозь зубы и со всей силы швырнула телефон в сторону леса. Темпераментная какая девочка.
– Какие-то неприятности? – обратился к ней американец, не успев дождаться ответа от меня.
– Аккумулятор сел! – возмутилась блондинка.
А вот. Нужно не жалеть денег на долгоиграющие модели. Впрочем, не у всех же есть деньги. И не всем нужен такой аккумулятор, если уж совсем честно.
– Брайан, дай, пожалуйста, позвонить. Я потом заплачу́ – попросила она.
Меня так и подмывало ответить: «Милостыню не беру», но я наступил на горло собственному снобизму. Просто сказал, чтобы не заморачивалась.
Она торопливо тыкала пальцем в сенсорный экран и, казалось, вросла ухом в динамик, в таком напряженном ожидании она слушала гудки. Наконец раздался тихий щелчок, и ей ответил женский голос. Я выдохнул. Даже не заметил, что всё это время я не дышал.
– Рамона, это я, Келли, просто с другого номера, – быстро проговорила она, как я и подозревал, по-испански.
Рамона, кто бы она ни была, обрушила на блондинку целый душ из междометий и эмоций. Примерно, как Мануэль на меня, только раза в два обильнее. Дав собеседнице выговориться, Келли продолжила. Она сообщила, что жива и здорова (тут она, возможно, приврала, но психиатры утверждают, что у шизофреников снижена критичность). Что надеется скоро быть дома. Рамона по ту сторону трубки что-то темпераментно вещала. Келли улыбалась. Мягко, тепло, уютно. Как ни разу не улыбалась мне. Потом сказала, что обязательно свяжется, как доберется до города. Какого-нибудь. И отключилась.
– Спасибо. – Блондинка протянула мне телефон.
И я вдруг осознал, что всё. Что сейчас мы приедем, и она упорхнет к своей Рамоне, и только я ее видел. И неважно, насколько она здорова, я с ней не закончил. У меня на нее планы. Мне совершенно не хочется с нею расставаться. Вот так. Сейчас.
– А как они нас найдут? – спросил Отавиу. Он перешел на родной, видимо, решив не напрягаться, раз уж большинство на нем говорит.
– Мой приятель найдет нас по GPS, – сообщил я по-английски.
Ведь был еще и Эндрю. Нужно уважать попутчиков. По крайней мере, тех, кто достоин уважения.
– А почему тогда нас сразу не спасли? – возмутился Тавиньо, возвращаясь на тот язык, который знали все.
– Связи не было! – ответил хор из трех голосов.
Колумбиец кивнул. И посмурнел.
– А ты свой телефон не забрал? – спросил я у колумбийца, пока блондинка отправилась искать свой «метательный снаряд».
Ему, наверное, тоже хочется рассказать о том, что он выжил.
– Забрал, – буркнул Отавиу. – Только он разряжен.
– Хочешь позвонить? – я протянул свой.
Если отключить функцию автоопределения места, то телефона должно хватить еще надолго.
– Спасибо, я сюрприз сделаю, – всё так же мрачно заявил он.
То ли укус на него так повлиял, то ли не слишком ему будут рады дома…
– Давайте сюда наши лежанки перетащим. Отавиу сможет удобнее устроиться, – предложил американец.
Иногда прямо стукнуть его хочется за сердобольность!
– Нет-нет, – возразил Ферран, предпринимая новую, уже более успешную попытку подняться. Пока на четвереньки. На штанине проступило бурое пятнышко крови. – Давайте пойдем навстречу.
Он поднялся, изображая готовность двигаться навстречу спасителям.
– Сможешь идти? – уточнил Додсон.
– Конечно, – твердо ответил несломленный коварным укусом колумбиец и, прихрамывая, сделал пару неровных шагов. – А то вдруг хозяева поля объявятся.
– И это хорошо, – согласился Эндрю. – Мы же должны заплатить им за ущерб.
– Конечно-конечно, обязательно заплатим. Потом, когда приедем. Приедем и заплатим, – закивал колумбиец.
«Маньяна, транкила!» Между строк читалось: «Раз вы такие благородные, платите. Без меня».
– Я просто боюсь, вдруг эта тварь всё же ядовита, – продолжал он. – Пойдем. Может, на нормальную трассу выйдем. Или до какой-нибудь деревни. А там и попутку поймаем. Нам с Келли в Вилья-де-Лейва нужно, правда? – он посмотрел в сторону блондинки.
Меня передернуло от этого «мы». Это я с Келли – «мы». А ты, коломбиано99 черномордый, с ней и рядом не стоял, понял?
Я тоже перевел взгляд на блондинку. Она, как обычно, отмалчивалась. Я вспомнил: она вообще старалась держаться подальше от обсуждений, позволяя мужчинам самим принимать решения. И вмешивалась только тогда, когда это было жизненно необходимо. Очень полезное качество для европейской женщины. Но редкое. Почти ископаемое. Наверное, поэтому у меня и создалось впечатление о ней, как о недалекой блондинке. Будто ей сказать нечего. А она просто не тратит силы на сотрясание воздуха, когда правильные, с ее точки зрения, решения и так примут. И остается, с точки зрения мужчин, такая вся нежная, слабая и беззащитная. И недалекая.