Но самая большая расплата ждала Берти впереди.
Спустя несколько лет Альберт встретил девочку-недоразумение в Париже. И, чего я тогда не мог понять, всерьез увлекся ею. Всё у них было замечательно. Думать о том, что именно было у них «замечательно», мне почему-то было неприятно. Но если Келли смогла устоять передо мной, почему бы ей не продинамить Кэмпебла? Будем мыслить позитивно. Чем он лучше? Тем более, как-то же она довела Берти до такого состояния, что он был готов плюнуть на все нормы и приличия и жениться?
Натан Рой не был рядовым итонцем. Он гордо носил приставку «КS» к имени. King’s Scholars – тот, кто пробился в Итон благодаря таланту, а не с помощью денег, связей или титулов113. И именно поэтому брак с его дочерью – незаконнорожденной от не пойми какой французской дворняжки, – родителей будущего герцога не обрадовал бы. Но им тревожиться не пришлось. Девушка отказала. Потомственному британскому аристократу, весьма обеспеченному и симпатичному молодому человеку. Внезапно. Вот так вдруг: «Граф, мне льстит ваше внимание, но неужели вы всерьез думаете, что девушка в здравом уме и твердой памяти может выйти замуж за человека, который выставил ее посмешищем перед всей страной?». Разумеется, это была месть: свести с ума и демонстративно послать сельвой. Альберт не вынес двойного удара – отказа и разочарования. Он погрузился в депрессию и пустился во все тяжкие. И я за компанию. Мне всё равно было нечем заняться. Через год его женили на подходящей партии, а меня сослали на пять лет в Южную Америку. Клин клином.
Возможно, это никакой не Божий Промысел, и Всевышний совершенно случайно за день до завершения контракта швырнул меня с небес на землю в компании девчонки, из-за которой я здесь оказался. Справедливости ради: оказался я здесь не из-за нее, а из-за себя. Но она тоже сыграла немалую роль в моей судьбе. Сама того не зная.
– Почему ты сразу не сказала? – поинтересовался я.
– Зачем? – не поняла Келли.
Разумеется, «для того, чтобы я не чувствовал сейчас себя идиотом» для нее не аргумент.
– Тише едешь – дальше будешь, – продолжала блондинка, словно не понимая моей растерянности. – Папа даже после смерти умудряется притягивать к себе… «нездоровый интерес», – она выделила кавычки голосом.
– В смысле? – уточнил я.
– После смерти отца кто-то вломился к мачехе и его душеприказчику.
Келли говорила об этом спокойно, будто воры каждый день вламываются к ее близким.
– А что они хотели?
– Мой отец – Натан Рой. Конечно, они хотели карту сокровищ.
– А она есть?
Келли улыбнулась.
– У него этих карт сокровищ, реальных и выдуманных, вагон и маленькая тележка, – успокоила меня Келли. – Только не знаю, за какой охотились.
– Нашли?
– Нет, конечно, – гордо, как мне показалось, заявила блондинка.
– А может, ее просто не существует? – подначил я.
Келли вытащила из сумочки маникюрный набор и небольшую шкатулку. В шкатулке оказался свернутый галстук в черно-зеленую полоску и малый итонский кубок мокрохвостых114. Было любопытно, что именно хочет продемонстрировать девушка. Она достала ножнички и быстрыми, выверенными движениями распорола шов галстука. А потом раскрыла его. Внутри, на белой тканевой подкладке, была нарисована карта.
– Это розыгрыш! – понял я.
– Угу, – подозрительно легко согласилась француженка, которая англичанка, и стала скручивать полосатую «селедку».
С картой сокровищ.
– Ты же не стала бы показывать карту первому встречному, – заявил я, жадно наблюдая, как галстук прячется в шкатулке, чтобы навсегда со мной распрощаться. А он, может, даже с настоящей картой. Настоящих сокровищ.
– Первому встречному, который мог себе позволить оставить Пёрде в лесу среди зверей? – пожала плечами Келли. – Почему бы нет. Не думаю, что там какие-то бешеные богатства. Еще меньше останется после участия в доле местных властей, – рассказывала она, убирая шкатулку в сумку.
Какая разница, сколько их там?! Какая разница, где я что оставил, что у меня есть, было или будет. Это – КАРТА СОКРОВИЩ! Это – приключение! Я даже мечтать о таком боялся.
– Хочешь? – вдруг предложила Келли, поднимая взгляд от сумки. Я стоял, открыв рот. – Ну за сокровищами?