Я улыбнулась отражению, проверяя, аккуратно ли нанесена помада. Помада была идеальна. Я сама была идеальна.
В дверь номера постучали.
Я открыла.
Брайан тоже переоделся. Он был в тех же джинсах и новом стильном джемпере с треугольным вырезом, подчеркивающем развитые грудные мышцы. Он был чем-то расстроен. Но когда его взгляд поднялся на меня, Брайан застыл и на какое-то время потерял дар речи. Я же говорила – идеальна.
– Келли, ты… – он развел руками, признавая беспомощность в выборе соответствующего комплимента. – Потрясающая.
Я поощрительно улыбнулась. Ну, давай дальше. Продолжай.
– Сходишь со мной поужинать? – предложил он.
А то непонятно, ради кого я так вырядилась. Конечно, схожу.
– Если ты обещаешь не распускать руки, – строго предупредила я.
– Обещаю, – с готовностью кивнул Уэйд, убирая руки за спину, якобы, демонстрируя послушание. А на самом деле – и наверняка, чтобы скрестить указательный и средний палец. – Ну, может, чуть-чуть… Самую малость… – он состряпал умилительную физиономию. – Можно?
– Если самую малость, то можно, – проявила я щедрость. Иначе это же настоящее издевательство выйдет: сидеть рядом с ним и не касаться.
Мы не стали выбираться на ветреную улицу и решили поужинать в патио, мягко освещенном пламенем свечей. Колумбийская кухня хороша свежими морепродуктами. По ним я и ударила нынче вечером. Брайан повторил мой заказ. А это был вовсе не намек. Просто захотелось омаров. И устриц немного. И не надо так на меня смотреть. Пристально.
Мы помянули папу. Мне показалось, что Брайан был искренен в своей скорби. Похоже, отец действительно оставил в душе Уэйда глубокий след. Сегодня британец не пытался меня очаровывать. Но от этого выглядел только привлекательней.
Десерт подходил к концу, и романтический флер вечера качался на огненных лепестках цветов и растекался по двору медовым ароматом.
В разговоре сама собой образовалась пауза.
Почему-то чем дольше она висела, тем трагичнее ощущалась.
– Келли, мне очень жаль, – нарушил молчание Брай, и на его лице мелькнуло выражение вины.
Мое сердце пропустило пару ударов.
– Мы не сможем выйти завтра, как планировали. Я подал заявление в полицию о происшествии в самолете, и, – он взглянул на часы, – полтора часа назад мне позвонили и попросили подъехать в Тунху для уточнения деталей.
Сердце забилось снова. Возмущенно. Разве можно так человека пугать? Я тут успела понапридумывать себе черт-те чего. Еще даже не знаю, чего, но уже чуть не умерла от ужаса.
– Самолет не нашли, – продолжал оправдываться Уэйд. – Меня попросили помочь с определением примерного места падения. Если хочешь, мы можем поехать вместе. Ты можешь погулять, пока я буду занят. А потом мы можем куда-нибудь сходить, – он протянул руку через стол и сжал мои пальцы. – Вдвоем.
И виновато улыбнулся.
Ну да. Долг превыше всего. Кто спасет мир, если не я. Всё такое. Нет, сэр Брайан Уэйд, мы пока не дошли до той степени близости, когда я буду готова сидеть возле входа, сложив хвостик колечком вокруг задних лап, и, поскуливая, ждать хозяина. Поскольку внутрь меня никто не зовет. Конечно, разве я могу помочь в определении места крушения?
– Спасибо за предложение, но я лучше здесь останусь, – призналась я.
– Жаль. Я надеялся… – в голосе Брайана слышалась почти просьба.
Эка его прошибло-то! Практически человеком из козленочка стал116.
Но никуда ехать не хотелось. Хотелось просто отдохнуть. Денек провести спокойно, без потрясений, раз уж выпала такая возможность.
– С другой стороны, – тут же нашелся британец, – еще один день со всеми удобствами – это тоже хорошо. Поужинаем где-нибудь в красивом месте, погуляем. На этот раз я буду вести себя прилично, – скороговоркой пообещал он и приложил руку к сердцу.
В душе защемило от непонятной нежности, и я помотала головой.