Книга вторая
Глава десятая
Бушмен пустил в полицейского отравленную стрелу
Последняя остановка перед Калахари — Гротфонтейн, очаровательный городок в стиле американского «дикого запада» с широкими и очень пыльными улицами. Здесь мы готовимся окончательно распроститься с цивилизованным миром.
Мы входим в бар единственной гостиницы городка промочить запыленное горло. Посетители чем-то взволнованы. Вечереет. Бар полон фермеров и рабочих с оловянных рудников. Они пришли выпить традиционную рюмочку «на сон грядущий». Все разговаривают необычайно громко и оживленно, и в общем шуме я слышу рядом со мной голос фермера:
— Всех их надо перестрелять, этих проклятых бушменов, всех до одного!
Я интересуюсь, в чем дело, и он говорит:
— Только что узнали: несколько дней назад бушмен тяжело ранил в бедро отравленной стрелой полицейского — европейца Экрона. Это на дальнем посту в Марелабум, на границе Калахари, километрах в ста на восток отсюда.
Выясняется, что Экрон с полицейским-африканцем ехал на машине в Калахари узнать о степном пожаре, подбиравшемся к какой-то ферме. Они встретились с группой бушменов. Один из них пустил стрелу в полицейского-африканца, но промахнулся. Тогда Экрон дал предупредительный выстрел из пистолета, после чего тот же бушмен ранил его в бедро отравленной стрелой. Одного бушмена заставили высосать яд из раны, и Экрона спешно доставили в Гротфонтейн, откуда самолетом направили в больницу в Виндхук.
Да, дело плохо. Бармен дал нам виндхукскую газету с описанием происшествия. Нападение было совершено в Каракувисе по дороге в Рунту, куда мы сейчас ехали, и я боялся, что разрешение на наше путешествие по Калахари потеряет силу. Я пошел в полицейский участок выяснить обстановку. Мои опасения оправдались: там совсем не были расположены пускать нас в район Рунту сразу после инцидента. Но в участке не было и указаний задержать нас. А когда я рассказал, что уже бывал здесь с миссионерами римской католической церкви и знаю местных бушменов, нас только предупредили:
— Не показывайте бушменам в Каракувисе огнестрельного оружия. Если они испугаются, то будут стрелять первыми!
На следующий день мы переговорили по радио с Крюгером, районным комиссаром территории Окованго в Рунту. Власти сообщили ему о наших планах, и он обещал дать переводчика-африканца, знающего язык бушменов. Мы побывали у мэра Гротфонтейна Блока, возглавляющего Ассоциацию рабочих-туземцев Юго-Западной Африки, которая вербует африканцев для работы в рудниках и мастерских, на фабриках и фермах. (Блок посылает в пустыню Калахари, в Рунту, большие грузовики, которые возвращаются с рабочими-африканцами, набранными из краалей на берегах реки Окованго.) Мэр обещал распорядиться, чтобы в Каракувису завезли для нас две бочки бензину на обратный путь. Бочки с надписью «Для датской экспедиции в Калахари» несколько месяцев простояли в пустыне!..
Итак, мы запаслись бензином, водой, ящиками с консервами и ранним утром выехали на северо-восток, в Калахари.
Дорога от Гротфонтейна шла под уклон, в бассейн Калахари. Скоро началась песчаная, заросшая кустарником равнина, на которой время от времени попадались либо отдельно стоящая акация, либо куст верблюжьей колючки (Leguminosae). К вечеру мы добрались до домика с государственным флагом и вывеской: «Южноафриканская полиция». Это Марелабум, последний полицейский пост перед пустыней. Дежурный, сержант Энгельбрехт, степенный и симпатичный человек, очень обеспокоен недавним инцидентом с бушменом — ведь у его коллеги может отняться нога. Он просил нас быть поосторожнее, и мы обещали возвратиться к условленному сроку, до начала дождливого сезона. Если мы не вернемся к этому времени, он будет считать, что с нами что-то случилось, и вышлет группу людей на поиски. По его совету мы оставили в Марелабуме прицеп и погрузили все в лендровер, забив его по самую крышу. Пришлось оставить несколько ящиков консервов, место которых заняли запасные баки с водой.