Натаму показал нам пустую хижину, и мы выгрузили бочки и баки с бензином и водой, консервы и оборудование. Появились обеспокоенные бушменские мальчишки и начали разглядывать нас издали. Мы позвали их. Те что постарше решились подойти, но остальные исчезли в кустарнике, откуда, конечно, продолжали наблюдение. До самого вечера Натаму и один бушменский мальчик учили нас выговаривать основные бушменские слова, которые могли пригодиться Франсуа и мне. В обучении нам помогал магнитофон. Они немного боялись этой машины, но, услышав, что она воспроизводит не только их голоса, но и мой, успокоились. Проучившись около часа, я уже мог чмокать губами, прищелкивать языком и, следовательно, выговаривать слова «не бойся», «иди сюда», «подожди минутку», «делай так», «это тебе» и т. д. К сожалению, я не мог записать эти щелкающие звуки фонетически и поэтому вынужден был несколько дней подряд прокручивать пленку, чтобы запомнить произношение. Постепенно я выучился выговаривать двадцать-тридцать коротких предложений.
Взрослому европейцу почти невозможно овладеть языком бушменов, так как для произнесения многих щелкающих и хрюкающих звуков необходимо иметь по-иному устроенные голосовые связки. Отдельные звуки произносятся с участием мышц живота и груди. Передаваемый этими звуками смысл зависит также от громкости, с которой они произносятся, от понижения или повышения тона. Последняя черта характерна для бушменского и для китайского языков.
У бушменов нет письменности. Считают они только до трех, изредка до четырех. Поэтому, чтобы объяснить, что он видел семь антилоп, бушмен должен показать три пальца, два и еще раз два. Бушмены часто дополняют свои необычно звучащие для нас слова жестикуляцией. Значение наших жестов и мимики они схватывали удивительно быстро и точно. Я скоро научился обходиться в разговоре своими несколькими фразами, фантазией и мимикой. Натаму помогал мне, только когда речь заходила о сложных и абстрактных понятиях.
По свидетельству немецкого ученого, доктора Зигфрида Пассарге, изучавшего язык бушменов в конце прошлого века, один старик бушмен утверждал, что понимает язык обезьян-бабуинов, которому научился, наблюдая за обезьянами и подражая им.
Примитивность и простота языка бушменов совсем не говорят за то, что их умственные способности ограниченны. У бушменов целая сокровищница мифов и легенд, часто по-настоящему поэтических и философских. Они могут выражать на своем языке довольно сложные мысли. Старый бушмен из племени кунг так ответил на вопрос о своем возрасте:
— Я так же молод, как самое прекрасное желание в моем сердце, и так же стар, как все несбывшиеся мечты моей жизни…
Существуют три группы бушменов, языки которых различаются примерно так же, как французский и испанский: бушмены племени хейкум — их осталось всего несколько человек в восточной части территории Овамбо; бушмены племени ауэн — их очень мало, и все они живут в отдельном поселении на юге Калахари; весьма многочисленны бушмены племени кунг, расселившиеся на северо-западе и в центре Калахари, к которым мы и приехали. Их раса считается самой чистой, хотя даже у них можно проследить признаки смешения с банту.
Сколько же всего осталось бушменов? В течение многих лет на этот вопрос не могли ответить, но многочисленные экспедиции, организованные правительством за последние годы, дали наконец достаточно точный ответ. Доктор Филипп Тобиаш в 1956 году выяснил, что в Юго-Западной Африке около двадцати тысяч бушменов, половина которых ведет такой же первобытный образ жизни, как и в древние времена. Почти все двадцать тысяч — это бушмены племени кунг. В протекторате Бечуаналенд, как полагают, есть еще тридцать тысяч бушменов, около половины которых живут родовыми общинами, охотясь и занимаясь сбором пищи. Большая часть второй половины зарабатывает на жизнь, периодически нанимаясь на фермы европейцев или в хозяйства африканцев племени банту, которые населяют окраинные районы пустыни Калахари. Наконец, несколько тысяч первобытных бушменов живет в Анголе.
Выводы доктора Тобиаша, опубликованные Международным институтом Африки, вызвали сенсацию среди антропологов, изучающих бушменов, так как до тех пор считалось, что в мире осталось не больше нескольких тысяч бушменов и что эта раса вымирает. Как оказалось, маленькие бушмены нашли надежное убежище в пустыне Калахари.