От костров остаются тлеющие угли. Издалека доносится крик птицы или вой шакала, и опять полная тишина, и луна спокойно плывет по безмятежному небу.
Глава семнадцатая
Лекарь за работой
Несколько дней охотникам не везло, и они заметно приуныли. Я видел это по сдержанности, сквозившей в их отношении ко мне. «Не моему ли присутствию приписывают они свои неудачи?» — думал я. Когда охотники снова явились с пустыми руками, я и Натаму пошли обсудить положение с Цономой, лекарем и хорошим охотником. С нами отправились еще двое бушменов. Я угостил присутствующих табаком, и потекла беседа.
Что же случилось с дичью? По словам Натаму, все сошлись во мнении, что животные покрупнее ушли на юг, в котловины Нома, так как у Самангейгея на них слишком много охотились. Нома очень далеко отсюда, бушменам не дойти туда и обратно, потому что по дороге нет воды. Надо надеяться, после дождливого сезона дичь возвратится сюда.
Я давно ждал случая снять на кинопленку людей каменного века на охоте и предложил подвезти до Номы двоих охотников на машине и доставить их обратно вместе с убитой дичью. Натаму перевел мои слова, и Цонома, мгновенно воспрянув духом, кивнул: согласен!
Мне не терпелось, и я предложил назначить отъезд на следующее утро. Но Цонома, прочертив в воздухе рукой два широких круга, дал понять, что мы должны переждать еще два восхода солнца. Он показал на стрелы и на охотника, который казался чем-то взволнованным. Я спросил, что с Кейгеем, и мне объяснили: накануне он не попал в газель; перед следующей охотой его надо снова сделать «сильным». Позднее я понял, что именно скрывалось за этими словами. Мужчины сидели, тихо переговариваясь. Натаму молчал, а я ломал голову над причинами беспокойства.
Цонома сходил в свою хижину за кожаным мешком и, взяв с собой двоих присутствовавших мужчин и Кейгея, пошел прочь. Пройдя несколько метров, он повернулся и помахал рукой, приглашая Натаму и меня идти с ними. Мы пришли к заброшенной хижине на краю поселения и уселись на землю. Цонома достал две тонкие палочки для добывания огня, сантиметров по тридцати длиной. В одной из них было небольшое поперечное отверстие. Он положил эту палочку на пучок сухой травы, вставил в отверстие вторую палочку и начал быстро вращать ее между ладонями. Через десять-пятнадцать секунд появился дымок, трава вспыхнула, загорелся огонь.
Цонома вытащил из своего мешка что-то похожее на лоскут высушенной кожи, положил его на огонь, а когда он обуглился, отломил горелый кусочек и истолок его в порошок на плоском камне. Взяв длинный острый рог, он подошел к Кейгею, который сидел обхватив колени руками, и быстрыми движениями сделал два надреза на руке у плеча. Показалась кровь. Ни один мускул не шевельнулся на лице Кейгея, сохранявшего серьезное, сосредоточенное выражение. Цонома, взяв с камня щепотку порошку, втер его в ранки на руке Кейгея. По-видимому, ритуал был закончен. Все закурили, и потекла непринужденная беседа. Цонома пояснил мне, что это была не кожа, а сухожилие с задней ноги газели, и что после церемонии сила животного перешла к Кейгею. В следующий раз он уже не промахнется. Судя по шрамам на руках Цономы, над ним самим нередко совершали такой же ритуал. Я узнал позднее, что еще одно «лекарство», помогающее добиваться успеха в охоте, приготавливается из птичьих глаз по такому же методу. Полученный порошок делает зрение охотников острым, как у птиц.
Весь следующий день охотники приводили в порядок оружие. Они решили на этот раз обязательно убить крупное животное — газель или, еще лучше, канну. До тех пор я не знал, как изготавливаются и применяются отравленные стрелы, потому что бушмены очень неохотно делятся своим секретом с чужестранцами. Однако теперь бушмены доверяли мне, да к тому же мы собирались вместе ехать на охоту, и они согласились посвятить меня в эту тайну и даже разрешили фотографировать и снимать все на кинопленку.
Они решили изготовить новые стрелы и покрыть их свежим ядом. Все охотники занялись делом. Нарни, самый старший, куском железа расплющивал проволоку на плоском камне и делал из нее наконечники для стрел. Бушмены выменяли эту проволоку у соседнего племени, которое в свою очередь достало ее у кого-то еще. В древние времена наконечники для стрел изготавливались из кости, но сейчас кость применяется, только если негде взять металлическую проволоку.