Итак, мы едем в пустыню Намиб.
Возвратившись в Гротфонтейн после подземного плавания, мы получили телеграмму от дирекции Объединения алмазных копей с разрешением на въезд в южную часть пустыни, в район концессии компании. Мы долго мечтали о возможности своими глазами увидеть в пустыне скрывающую алмазы береговую линию, которой миллиард лет от роду. До начала дождливого сезона на юге оставалось полтора месяца, и мы решили проехать и заснять на пленку всю пустыню Намиб с севера на юг, а затем направиться в южную часть Калахари, к бушменскому племени ауэн.
Между прочим, в пустыне Намиб дождя не бывает вообще.
К сожалению, нам не удалось сфотографировать одно из интереснейших явлений природы, хотя мы и уловили его запах! Я имею в виду загадочные островки из серной грязи, которые внезапно поднимаются со дна океана под гул подводных взрывов, остаются на поверхности в течение нескольких дней и бесследно исчезают.
В двух местах пустыню Намиб пересекают проложенные рядом шоссе и железная дорога к старому алмазному городу Людерицу на юге и городам Уолфиш-Бей и Свакопмунд (всего в нескольких километрах один от другого) на севере. Подводные толчки бывают как раз с районе этих прибрежных дорог и городов.
Трудно представить себе города более заброшенные, чем Уолфиш-Бей и Свакопмунд, более затерянные среди песков и океанских волн. Здесь можно по нескольку лет ждать дождя. Туман с океана — главный и очень скупой поставщик влаги для местного населения. Уолфиш-Бей в особенности, как и его южный сосед Людериц, ведет непрерывную борьбу с песками: почти ежедневно в полдень из пустыни дует сильный ветер. Он приносит тучи песка, и мощные тракторы, впряженные в специальные плуги, расчищают песчаные заносы на шоссе и железной дороге.
По пути к Берегу Скелетов мы заехали в Свакопмунд за разрешением на проезд дальше на север. Какая благодать вдыхать прохладный, влажный ветерок с Атлантики после сухого воздуха пустыни Калахари! Однако вечером, когда мы сидели на террасе гостиницы и любовались дюнами, пурпурными и золотистыми в лучах заходящего солнца, мы внезапно ощутили неприятный, гнилостный запах сероводорода и услышали со стороны океана далекий грохот, похожий на гром.
— Опять начинается эта ерунда, — произнес хозяин гостиницы, заметив наше удивление. Он рассказал, что с ноября по март грохот слышится очень часто и запах сероводорода держится иногда целыми днями. Нередко ему приходилось наблюдать, как вслед за подводными взрывами над волнами появлялись столбы дыма, а вода становилась красноватой и бурлила. После особенно сильных взрывов волны выбрасывали на берег миллионы мертвых рыб. Рыба гнила, отравляя воздух и привлекая тучи мух. В 1924 году, после одного из самых сильных серных извержений, слой погибшей рыбы растянулся по берегу на триста километров. Иногда облака сероводорода плывут над Уолфиш-Беем и Свакопмундом, и тогда серебряные и медные вещи и выбеленные дома чернеют. Узнав об этом, мы поняли, почему немец, наш сосед по гостинице, называл эти серные извержения «verdammte Schweinerei» («проклятое свинство»).
На этот раз извержение было не особенно сильным. Хозяин рассказал, что после очень мощных взрывов океан на закате становится кроваво-красным, а ночью частички серы мерцают в воде, как светлячки. Изредка сильные взрывы поднимают со дна океана целые грязевые острова. В последний раз это случилось в 1951 году, когда недалеко от Уолфиш-Бея из океанских глубин внезапно всплыли черно-зеленые глыбы. Служащие маяка на мысе Пеликан сфотографировали их. Грязевые острова оставались на поверхности всего несколько часов, после чего исчезли неожиданно и бесследно. Иногда острова плавали на волнах по три-четыре дня. Взрывы в океане никогда не сопровождались землетрясениями на континенте. Значит, толчки возникают только на дне океана.