Ближайший из огоньков примостился рядом с каменной плитой, на которой ярким бликом отразилось пламя, высветив иероглифы: «Лэй». Золотая краска не поблекла от времени, лишь слегка подернулась пылью.
Чжан молчал, лишь смотрел на гроб, вновь переживая прошлое.
Вот он смотрит на красивое удивленное лицо человека, только что, казалось, случайно забредшего в его гробницу, и чувствует — это его душа. Вот, уже многим позже, он всегда рядом, за левым плечом стоит, готовый прикрыть собой и защитить. Смущенный, неловкий мужчина порывисто прижимается губами к его губам, не найдя слов для признания своих чувств, но прекрасно выражая их действиями, и счастливо, ярко улыбается, получая горячий ответ. Горячие ночи и наполненные нежностью и любовью дни, кажется пролетели слишком быстро, прежде чем чужая стрела оборвала слишком хрупкую жизнь его души. Стрел тогда было много, и спасти свою любовь от всех Чжан не сумел…
Моменты сменяют друг друга, как в калейдоскопе: встреча, признание, любовь, смерть…
Циклично и неизменно — он обманул судьбу тогда, на заре времен, получив бессмертие, дар то был или проклятие. Есть ли смысл гадать, если смерть неизбежна для всех, кроме него?
Невозможно забыть о нем, как невозможно и не вспоминать в моменты любви о трагедиях прошлого, которые однажды повторятся — ведь у его родной души нет бессмертия, силы и неуязвимости.
Зато неизменным из жизни в жизнь — любопытство, упорство и умение влипать в опасные авантюры. Каждый раз сердце пропускает удар, когда Чжан вновь видит Его, попавшего в очередную ловушку, вновь находящегося на грани…
Цилин не замечал ничего вокруг, захваченный воспоминаниями и мрачными мыслями, лишь ощущение присутствия неподалеку родственной души заставило вскинуть голову. Вокруг было пусто, но он отчего-то знал — У Се, как всегда, не послушался, тихо прошел за ним и сейчас ждет у входа, ожидая его.
«Прощай», — лишь мысль, он поклонился Ему так, как делал это раньше, и вышел, оставляя здесь прошлое и частичку своего сердца. Опять.
Там, у входа его ждет настоящее — смущенно отводящее глаза, но не отлипающее ни на шаг, словно пытаясь развеять тени прошлого своей болтовней.
5 бонусная глава: Кажется, сегодня будет хороший день
Весь персонал аукционного дома с утра прибывал в нервозном состоянии. Кто-то судорожно проверял выставляемые вечером лоты, кто-то нервно перебирал документы, кто-то приводил зал, в котором намечались торги, в подобающий вид.
К аукционам в корпорации готовились всегда за месяц или два, но обычно в самый последний день обязательно находились какие-то ошибки или нестыковки. Каждый выставляемый лот лично проверялся главой Чжан, и если он обнаружит что-то, что ему не понравится, можно увольняться. А люди не хотели терять высокооплачиваемую работу в престижном месте.
У аукциона была особенность: лотов могло быть всего два, и не обязательного подлинные произведение древности, но и «пустышки». Люди, покупающие товар, не знали, сколько лотов будет и сколько из них — оригиналы, но с азартом торговались. Это была традиция аукциона до того, как он стал принадлежать семье Чжан, но которую соблюдали.
***
— Вот то, что мы отобрали для предстающего аукциона, — госпожа Инь махнула рукой, и в зал вкатили тележку, накрытую плотной тканью. Под ней было около возьми экспонатов.
Она небрежно убрала ткать, открывая артефакты. Ри Шань, стоящий y реставрационного стола, вынул руки из карманов брюк и, подойдя к тележке, осторожно взял первый лот:
— Нефритовая подвеска династии Ся*. Недавно была найдена археологической группой ниже течении реки Фэньхэ. Раскопки велись в уезде Цзишань**, — пояснила госпожа Инь.
— Хорошо, — глава Чжан осторожно вернул подвеску и перешёл к следующему артефакту.
— Кувшин для хранения соли, приблизительно династия Мин***. Его нам отдал Ван Панцзы. Он выступает как частное лицо, но цену назначит аукцион с его письменного разрешения.