Схватив билет, Командированный чешет домой, кидает в драный чемодан всякое барахлишко и мчит на вокзал, хотя до отхода поезда еще два часа. Он знает, зачем он мчит на вокзал за два часа: на вокзале есть ресторан! Вот он, родимый. Ради такого момента можно ехать хоть в Вождетьмутараканск. Жизнь прекрасна! Это место свободно? Очень хорошо! Не возражаете? Позвольте!.. Вам куда, если не секрет? В Вождеисыккурдюк? Ха-ха! Так мне же тоже туда! Ну, за успех нашего общего дела! Как говорится, чтобы все они сдохли! Помните, в «Евангелии для Ивана» сказано:
А время летит. Собутыльники позабыли про свои командировки, излили друг другу свои души, просадив чуть не половину командировочных денег. Ресторан закрывают. И тут только они вспоминают, зачем они здесь, залезают в первый подвернувшийся поезд, идущий в Вождеславль, и мирно засыпают на багажных полках, куда их общими усилиями водрузили подобревшие пассажиры. Ворвавшись в вагоны и захватив положенные места, русские люди становятся теми самыми добрыми русскими людьми, какими их до сих пор по наивности считают на Западе.
Проспав кучу Вождеградов и Вождегорсков, наш Командированный поутру отправляется в вагон-ресторан, если таковой имеется в поезде, или скидывается на бутылку с соседями, каковые всегда имеются в изобилии в каждом поезде, в каждом вагоне, в каждом купе. Вчерашний собутыльник забыт — он уехал в другом направлении. Новые собутыльники тоже готовы раскрыть ему свои души — рассказать, что им приходится жрать (мяса нет, за молоком очередь до рассвета, колбасу не нюхаем), как и с кем спать, что носить, рассказать, какое у них сволочное начальство (сами, б…и, жрут вовсю, квартирки отхватили, дачки отгрохали!), как трудно теперь с ребятишками… И готов наш Командированный ехать так бесконечно, если бы не безжалостный проводник. Холодной слякотной ночью он вытряхивает бесчувственного Командированного на первой же остановке. И что удивительнее всего, он оказывается именно там, где ему нужно быть. Вождянск, читает ошалевший Командированный, оставшись один под моросящим дождем на пустынном перроне. И как сказано в «Евангелии»:
И тут к нему подходит существо не иначе как из иного мира. Вы, товарищ, из Столицы, спрашивает существо голосом явно попахивающим портвейном… да, конечно, портвейном «Три семерки»!.. Боже мой, неужели здесь еще «Три семерки» продают?! Мне велено вас встретить, говорит существо. И устроить в гостиницу. Может быть, сначала в буфет заглянем? Не беспокойтесь, я угощаю. Ну, с приездом!
И за всю историю Страны еще не было случая, чтобы человек в таких ситуациях попал не туда, куда следует, или куда не следует. Ибо он — наш человек. К если он не наш, то он попадает именно туда, куда следует.
— А ты, собственно говоря, к кому прибыл? — спросил Встречающий после третьей стопки.
— В «Кибернетику», — сказал Командированный. — А кормят у вас тут х…во.
— Что еще за «Кибернетика»? — удивился Встречающий. — Разве ты не в «Разинку»?
— Что еще за «Разинка»? — в свою очередь удивился Командированный.
— Сумасшедший дом. А ты разве не…
— Не… А ты разве не…
— Не… Ну да… с ним! Давай еще по одной, а там видно будет. Гостиница у нас, брат, отличная. В одном доме с вытрезвителем. Очень удобно. В случае чего мигом в чувство приведут. А на «Кибернетику» плюнь. Да у нас в городе никакой «Кибернетики» нет. Я тебе завтра все растолкую, что к чему. Ну, твое здоровье!
Очнулся Командированный под утро на незнакомом пустыре. Его трясло от холода и перепоя. Ни денег, ни документов, ни чемодана. Даже часы сняли, сволочи. И конечно же никакого Встречающего. Первая мысль, мелькнувшая в его пробуждающемся сознании, была мысль о том, что опять о его приключениях напишут на работу и опять будут неприятности. Он полез в загашник, где у него было кое-что припрятано от жены и на всякий случай. Живем, братцы, еще не все потеряно!
И он побрел на поиски какой-нибудь забегаловки, твердя сквозь слезы обиды строки из «Евангелия»: