Но тут благоговейное молчание нарушила музыка. Кто-то заиграл в толпе воодушевляющую мелодию, слышался не один инструмент, а сразу несколько. Вот только оркестра не было видно. Горожане сразу поняли, что это означает. Они встали и расступились, открывая путь двум мужчинам.
Один выглядел лет на сорок, одетый в белый хитон и гиматий, с пышной бородой и короткими рыжими волосами. Он шел с закрытыми глазами, сосредоточенный на чем-то важном.
Другой же казался совсем молодым. Он был так красив, что даже Перун удивился, что такая красота существует среди разумных существ. Лишь один человек превосходил этого незнакомца в красоте, так рассудил Перун. У молодого человека были разноцветные волосы, смесь золота и серебра, а глаза светились, словно изумруды. Одет он был в алый хитон, на пальцах его красовались перстни, а сандалии были украшены драгоценными камнями.
— Господин Алкивиад!
— Владыка Алкивиад!
Горожане склонили свои головы перед градоправителем. В их голосах слышалось искренне почитание и уважение.
«Так это и есть Алкивиад, сын Искандера», — удивился Перун. — «Но что это за странная мелодия? Почему я не вижу музыкантов? Мелодия словно сопровождает Алкивиада…»
Неожиданно Алкивиад остановился и устремил свой взгляд на Перуна. Он слегка улыбнулся и воскликнул:
— Хвала тебе, герой! Ты спас наш город! Я только что прибыл и был счастлив узнать, что в мое отсутствие с городом все в порядке.
Перун молчал, взглядом изучая Алкивиада. Он не ощущал неискренность в его словах, но что-то не давало ему покоя. Алкивиад был так красив, его голос был так приятен, что вместо расположения, это напротив, заставило громовержца помрачнеть.
— Что же ты молчишь? — улыбнулся Алкивиад, а затем добавил. — Перун.
Внезапно мелодия изменилась, теперь по всей округе разносилась не величественная песнь, но жутковатые завывания, создающие напряженную атмосферу.
— Так ты знаешь, кто я такой… — громовержец не подал виду, что удивился.
— Сложно ошибиться, — пожал плечами Алкивиад, — кто еще может обладать такой силой молний? Я наслышан о тебе и других «богах» Совета. — последнее он произнес с нескрываемой иронией.
«Мы о них ничего не знаем, но они…» — нахмурился Перун.
Он осознал, что соглядатаи Искандера вполне могли изучить континент вдоль и поперек. Или же он сам мог поведать об этом своим детям.
— Раз ты мне благодарен, то ответь на несколько вопросов, — Перун превратился в молнию и в следующий миг появился прямо перед Алкивиадом. — Вопрос первый — что это за мелодия?
— Тебе нравится? — усмехнулся Алкивиад, разводя руками, музыка вновь изменилась, теперь играла расслабляющая арфа, затем он щелкнул пальцами и их троицу окружил барьер, изолирующий звуки, так горожане не могли услышать их разговор. — Я везде с музыкой. Я слушаю музыку, когда сплю, когда ем, когда сражаюсь. Всегда. Ты, наверное, подумал — предаюсь ли я плотским утехам под музыку? Да. Меня всегда сопровождает мелодия. Такова святая способность моего друга Агапита, — кивком головы он указал на стоящего рядом мужчину с закрытыми глазами. Услышав свое имя, Агапит поклонился.
— Тебе нравится изумлять, — кивнул Перун.
— Конечно, — улыбнулся Алкивиад. — каков же твой второй вопрос, громовержец?
— Я здесь из-за твоего отца. Мне нужно поговорить с Искандером.
— О-о-о, боюсь, что ничего не выйдет, — вздохнул Алкивиад, — мой отец уже давно не покидает своей Обители.
— Где его Обитель?
— Никто не знает, — пожал плечами Алкивиад. — Говоря, что он не покидает своей Обители, я имел в виду, что после того, как он вошел в нее, никто не видел его.
— Хм.
— Зачем тебе мой отец?
— Кто сейчас правит в государстве? — не отвечая вопрос Алкивиада, спросил Перун.
— Каждый сатрап правит своей сатрапией, — развел руками Алкивиад. — Я сатрап острова Изобилия.
— Ваша империя не централизована? — нахмурился Перун.
— Она едина, — усмехнулся Алкивиад. — Был у меня братец, который решил восстать… больше его нет. Если ты беспокоишься о возможном вторжении, то не волнуйся, без воли отца мы не сделаем и шагу.
— Ты так говоришь.
— Пусть я и успел увидеть самое окончание твоего боя, я оказался впечатлен. Не думал, что члены Совета так сильны.
— Кем ты себя возомнил? — презрительно фыркнул Перун, взирая сверху вниз на градоправителя.
— Я? Видишь ли, великий громовержец, — улыбнулся Алкивиад, — я гений. Я истинный гений. Мне всегда все давалась слишком легко. Хоть я и самый молодой, я давно обошел своих братьев и сестер. Я умнее их, я сильнее их, я красивее их. Я лучший во всем. Лишь отец превосходит меня, хотя я уже не так в этом уверен.