Это позже, конечно, вслед за югом присоединится к столице восток. И запад сдастся – он всегда был торговым и ему нужно было устанавливать новые дружеские связи, и он покорится столице, и уже позже на севере пройдёт армия столицы, сминая тех, кто не склонился перед новым королём, да будут дни его долги, и будут карать невинных людей наравне с солдатами, чтоб неповадно было, но это потом.
А в первые дни, когда замерли все, ожидая развязки, север заявил, что не признаёт Мираса своим королём и хранит верность корою мертвому.
–Мы будем сражаться! – вещал виконт Саллес, в глазах его горело безумие, он был молод и хотел взращивать себе славу.
–И я пойду, – вдруг решил Берит, слушая, как океан внутри его души, отзывается довольным рокотом.
–Это война для тех, кто умеет держать меч, – виконт усмехнулся, – ты оставайся. Мне ни к чему опора в твоём лице.
В ту пору виконт дорвался до чтения памфлета, суть которого сводилась к тому, что всякий человек должен прожить одиноко, ни на кого душою не опираясь, полагаться только на себя и тогда, только тогда добьётся он успеха. Виконт прочёл сие и тотчас проникся, как проникался легко к любой идее, которая точно бы не понравилась его отцу.
Берит мог бы остаться, но океан в его душе роптал, требовал действовать, действовать и действовать. Руки тряслись от напряжения, ладони жгло – энергия молодости достигла пика и не знала, куда деться ей из слабого тела Берита из рода Стигов.
Прометавшись, Берит вспомнил, что давным-давно Саллес рассказывал ему о пользе радикальных мер:
–Если у человека начинает гнить нога, лекари отрубают её, потому что иначе гниль заберёт всё тело. Так и во всём. Если хочешь чего-то добиться, отрезай то, что отравляет, и тогда тело будет спасено. Именно так!
Берит вспомнил это и понял: ответ найден! – он поедет в столицу и убьёт короля Мираса, и тем самым спасёт Маару, народ и Луала от гнили, которую источает противный человек, братоубийца и клятвопреступник!
Это было помутнение рассудка, но Бреиту оно понравилось. В одно мгновение он ощутил себя важным и значимым, и, не оставляя никакого шанса на колебание, он выдвинулся с первой же возможностью в столицу.
***
В столице, которая затихла, и ждала своего рока, его пыл должен был бы угаснуть. Он должен был встретить испуг и стремительное нежелание беседовать о происходящем и понять: союзников тут нет, может быть ещё нет, и будут чуть позже, когда правление Мираса обретёт чёткие черты, но сейчас точно нет.
Но Берит добирался тяжело и мрачно. Сквозь ветра, грубые слухи, запахи крови и смерти только одно удерживало его на пути: жажда свершения настоящего деяния.
Бериту уже виделось, как виконт Саллес признаёт свою неправоту и величие Берита, как рукоплещет ему толпа, освобождённая от захвата Мирасом, как Бериту предлагают роскошь и власть, а он гордо отказывает, выбирая величие свободного духа. Помутнение в нём нарастало и становилось одержимостью, а между тем, путь продолжался и в пути он заболел горячкой, которая очень странно отразилась на его организме – он не мог лежать, и хоть тело его горело, и перед глазами прыгали тени – решимость не покидала Берита даже с болезнью.
Более того, болезнь лишь убедила Берита в его правоте, ведь Саллес говорил ему про то, что на пути к настоящей цели всегда будут препятствия, которые неодолимы, или, вернее, кажутся такими…
И Берит добирался до столицы, укрепляясь верой в своё правосудие.
***
Исполнить вой замысел Берит решил на городской проповеди, которую, как все говорили, обещался посетить сам король Мирас, да будут дни его долги. Берит тщательно подготовился: он спрятал в рукаве нож, который рассчитывал пустить в дело в ту самую минуту, когда король проходил среди народа, приветствуя его. Он шёл с охраной, но был шанс…и Бериту казалось, что этот шанс будет только его, и обязательно будет удачным.