Удивившись, Лив обошла автомобиль и останавилась у бокового окна, за которым в самой неудобного для этого занятия позе, спал друг.
— Свенсон, слушаю, — не открывая глаз, поднял он трубку.
— Улль, привет. Я тебя не разбудила? — спросила Оливия, продолжая наблюдать за ним.
— Нет, конечно нет, — кашлянул он. — Я езжу по делам, нужно кое-что закупить в сервис.
— О, вот как, — наигранно изумилась девушка. — В сервисе сегодня точно не появишься?
— Только завтра.
Ульрих потянулся, облокотившись на руль, пытаясь размять затекшие мышцы, лениво повернул голову к окну и едва не выронил телефон, когда заметил стоящую рядом Оливию.
— Чёрт, — простонал он, прикрыв лицо, и откинулся назад в кресло.
Бейли тихо усмехнулась и слегка постучала костяшками пальцев по стеклу, вызывая бессовестного вруна на улицу.
— Не заставляй меня оправдываться, — устало сказал он, вылезая из Nissan.
— Думаешь, я не поняла, что ты обижаешься? — она поспешила за другом, что, не глядя на девушку, направился к ангару.
— Давай не сейчас, Лив, — бесстрастно бросил Свенсон. — Я пока не готов говорить с тобой.
— Прости меня. Да, я поступила ужасно, но просто он увез меня и…
— Мне все равно.
— Я всего лишь хотела сказать спасибо за машину, — прошептала Бейли, перехватив его ладонь, и парень остановился.
— О, Супру чинил не я, так, чуток помог, — пробурчал он и, заметив замешательство на лице Лив, продолжил:
— Локи нашел донора и привёл машину в первозданный вид, так что скажи спасибо ему. Хотя… — Ульрих окинул девушку насмешливым взглядом. — Ты, вероятно, уже и так отблагодарила.
Разочарованно выдохнув, он выдернул руку и громко хлопнул дверью, оставив Бейли на улице.
***
Чуть помедлив, Оливия вошла в палату. По лицу Хезер Бейли скользнула удивлённая улыбка. Женщина всегда радовалась дочери, но никак не могла смириться, что та посещает её ежедневно, принося с собой цветы или фрукты. Вот и в этот раз маленькую вазочку на тумбе у кровати украсил скромный букет белых тюльпанов.
Присев на соседний стул, Оливия окинула помещение невидящим взглядом. Больничные стены всегда повергали её в уныние, возвращая воспоминания четырёхлетней давности. Но сейчас, полностью погруженная в свои мысли, девушка словно забыла, где находится.
Хезер осторожно коснулась её руки и, дождавшись, когда дочь поднимет глаза, ласково улыбнулась:
— Тебя что-то тревожит, солнышко?
— Да, то есть нет… Не совсем, — пробормотала Лив, теряясь от проницательности Бейли-старшей. Она глубоко вздохнула, собираясь с духом, и наконец сказала:
— Я не смогу завтра прийти к тебе. Мне нужно уехать по делам.
— Я давно тебе сказала, незачем ходить ко мне каждый день, — усмехнулась женщина, отмахиваясь от осуждения, скользнувшего по лицу девушки. — Я стабильна, а если что-то изменится, то тебе сразу сообщат.
— Не говори так, — недовольно поморщилась Оливия. — Почему я не могу провести с тобой время?
— Ты еще молода, Лив…
— Мам, не начинай! — возмутилась она.
— Ну, ладно, ладно, — примиряюще кивнула Хезер и откинулась на подушки, почувствовав усталость. — Лучше расскажи, как прошёл твой день рождения? Надеюсь, ты не сидела дома? — она укоризненно взглянула на дочь.
— Нет, — пробормотала Оливия, снова погружаясь в себя. — Было весело. Ходили с Уллем в бар.
— Ой, Ульрих! — воскликнула Бейли-старшая и ласково улыбнулась. — Хорошо, что вы всё еще общаетесь. В школе, кажется, ладили?
— Ага, — выдохнула девушка, нервно кусая губы и глядя в одну точку, будто и не слыша слов матери.
Та осторожно расправила складку на одеяле и сложила руки в замок, приготовившись ждать, точно зная, Оливии нужно время, чтобы собраться с мыслями и рассказать о том, что так гложет. Даже несмотря на годы разлуки, она слишком хорошо знала свою девочку.
— Я облажалась, мам, — наконец заговорила дочь. — Не разобралась в ситуации и обидела близких людей. А теперь не знаю, как всё исправить.
— Думаю, искренние извинения — это то, что нужно, — по-доброму пожурила её женщина.
— Боюсь только, что никто не захочет меня слушать, — горько усмехнулась девушка.
— Милая, — Хезер снова тихонько коснулась её руки, и Оливия вдруг подалась вперед, опустив голову на живот матери. — Уверена, что ты не желала никому зла, я вижу, как сильно переживаешь. — Она нежно провела ладонью по длинным смоляным волосам дочери. — Признавать свои ошибки порой очень тяжело. Но еще тяжелее тем, кому приходится прощать. Дай им немного времени.