- Кто?..
Короткий вопрос растворился в лабиринте квартала почти беззвучным эхом.
- Да да. Можешь не благодарить ведь это наша работа людей защищать.
Отчаяние и боль перерастают в злость. Руки сжимаются в кулаки.
- Ты... – её голос скрипит от ярости едва поддающийся контролю. Она наконец разворачивается, взглянув в глаза убийцы.
Нужда в расспросах после такого «фурора» отпала. Хайд понял всё только сейчас. На лице, его вечно растянутом в улыбке появилась пустота. Человек не сможет смирится с этим. Любые слова, любые фразы лишь усилят её страдания и ненависть к охотникам. В этот момент на этом самом перекрёстке его забытая мечта обретает совсем иные черты. Искажаясь в потоке пробок из машин, и тем как обезумевшего от ярости очевидца уводят прибывшая на место полиция. Мирген не пошевелился, не обратив никакого внимание на отдаляющие ругательства вылетавших из уст в его сторону. Вскоре этот необузданный гнев вновь уступит месту горю и только укрепит в её сердце ненависть.
- Похоже, что ты начал понимать.
Как только раздался знакомый тихий голос Хайд в полном смятении посмотрел в сторону Лью Вуда. Предводитель кивнул. Прежнее апатичное выражение на его лице исчезло и редкий намёк на серьёзность появился в его тёмных зрачках, когда охотник продолжил свою речь:
- Извини что так мрачно, но здесь нет героев. Ты чёртов санитар этих бетонных джунглей.
Эти слова эхом разнеслись по местности и растворились в окружающих звуках жизни. Мирген всё это время старался не замечать скрываясь, но рано или поздно придётся приклонить колени перед лицом истины.
«Это что? Моя кровь» - пронеслось в мыслях Хайда, когда вдруг из его закрытого рта стала вытекать алая густая жидкость. Правда почему-то он совсем не чувствовал боли даже когда тёмными каплями она стекла с его подбородка и упала на холодный асфальт. Мирген явно никак не ожидал подобного исхода.
Неожиданно колени охотника подкосились Лью едва успел подхватить его.
- Эй ты чего?
Опираясь на руку Хайд с трудом смог держать глаза открытыми. Однако всё что он смог увидеть своим затуманенным зрением это путаницу садовых оград, что казались из-за сильного головокружения замысловатым лабиринтом выход, из которого абсолютно невозможно было отыскать, как и разгадку запутанной истории участником, которой он окончательно стал, желал ли того сам или нет.
Глава 6 Давно битые карты.
Свет луны сквозь нависающие провода. Холодный бетон крыш. Когтистые лапы несут за горизонт событий стирая границы. Велик и ужасен недуг метаморфоз х. Все краски и красота этого мира покажутся вам серыми и ничтожными, когда ощутите эту проклятую силу, которая дарует такую долгожданную свободу. Этот вирус меняет каждого из нас без шанса на помилование. Стирая все пределы и границы. Что будет если ей подчинится? Ты не знаешь, а? так подайся.
В памяти только образ во снах только всепоглощающий страх. На руках чужая кровь. Как быть если прошлая жизнь преследует тебя в кошмарах? Но даже они не так страшны, как реальность настоящего времени. Остаться человеком или же стать монстром, которым Хайда и без того считают?
Гниль и сырость растечётся в душе и едким дымом клетки недуга накроют тебя, тогда придёт осознание, того что всё это время ты был до смешного беспомощен. Как будто кит, рождённый на суше. Словно слой коррозии на клинке.
Тьма интригует. Не осталось ничего кроме пороков и размытых граней. Когда опускается тьма и убитая горем душа улыбнётся в одиночестве. Никто не сможет его вызволить. Как бы они не старались никто не сможет вызволить его из этой жалкой жизни что он влачит. В тот роковой день, когда небо огнём пылало на закате: Хайд Мирген сидел на полу опираясь спиной о закрытую дверь, пряча лицо за обнятыми коленями. Когда-то это проклятое поместье было его раем пока в один день счастью не пришёл конец. В этом месте где надежда вырывается с душой. Один в темноте никого больше нет. Мир бывает так жесток. В его душе давно пустило ядовитые корни зло, утробное рычание которой он отчётливо слышит. Страх переплетается в этом рыке что оседает острой болью в уме. Этот звук как двести ватт в голову, чьё эхо звучит в пустых тёмных глотках коридорах. Словно панихида о усопших из уст убийцы, которую он понимал без слов. Парень поднимает взгляд. Открываются алые глаза во тьме. Это злоба в нём, что хочет вылезти на свет. И что бы усмирить амигдала не поможет кастет. Мирген в этих глазах лишь марионетка, оболочка. Ведь нет ни капли антидота. Когда-то он считал, что его тело – его храм, но его выпотрошили и превратили в кукольный домик для дьявола. Амигдала это его депрессия его боль и слёзы. Его проблемы. Мирген знает, что этот монстр не излечит раны. Он и есть эта кровь, хлыстающаяся из порванных жил. И героем этой истории точно уж помочь не станет. Он совсем не был в восторге от обладания этой свирепой силы. Его пугал этот страшный облик что нагонял страх на всех включая и его самого. Как в осознанном сне Мирген не может отвести глаз с монстра: на два горящих во мраке комнаты глаза с вертикальными зрачками. От недуга не скрыться. Курок был спущен как в самом пугающем триллере. Прошлая жизнь развеялась пеплом. Его история напоминает трагедию, которая скрывается в облике комедии. С острых клыков монстра стекает вязкая чёрная слюна, а в глубине красной глотки засветился огонь, который заражая душу страхом контролировало своим разумом его сознание пока Хайд пытался хоть что-то разглядеть. Но единственное что он мог по-прежнему видеть это глаза, которые смотрели на него не моргая пронзая сознание жутким рычанием. Как вдруг появилось ощущение неуверенности. Заблуждения. Монстр…