- Этот Лью Вуд совсем не видит таланта в человеке.
Подумал вслух Хайд. Его цвета холодного металла глаза медленно переместились на большое окно. Внезапно вышла из-за туч луна свет которой пролился сквозь узорчатое стекло изображения из мозаичного стекла, оставив яркие шестиугольные сияющие пятна на пыльных деревянных полах. Даже не смотря на недостающие фрагменты рисунок получился потрясающим. Казалось, что в тусклом свете, проникавшем сюда сквозь щели в раме и стекло он сиял изумрудно золотым оттенком, повторяя словно тень контур распятия висевшего напротив этого окна. Было видно, что на создания фреска ушли месяцы или даже годы.
- Неужели он думает, что у меня нет шансов против Николаса.
Хмуро произнёс Мирген и отвернулся от разбитого стекла.
-О я в этом убеждена – сбоку холодно прозвучал знакомый голос что эхом отразился от холодных стен храма. Хайд на несколько секунд замер, а затем повернул голову в сторону шума. Кому ещё мог принадлежать этот голос если не Мери Грим? Она по всей видимости направлялась на улицу выходя из-за угла восточной лестницы.
-Не пугай меня так. Слушай, а давай устроим примирительный пикник…
При слове «примирительный» уголки рта Грима дрогнули, выражая недовольства. Однако Мирген задавший вопрос не уловил этого знака и радостно продолжил свою речь:
- Что ты ешь сердце? Кишки? или может человеческую печень?
- Так-то нет, но при виде тебя захотелось. —Мери посмотрела на Хайда и внезапно сменила тему:
-Кстати говоря ты разве не проиграл Вуду? Что грядущая битва тебя совсем не волнует Мирген.
Мери пропитала в произношении его фамилии особым призрением. Значит всё же кто-то кроме Вуда в курсе о его династии.
-Знаешь если я из аристократии это не значит, что я теперь человек низкого сорта. - Хайд с любопытством смотрел на то как волчьи уши грима прижимаются к голове, а хвост нервно машет из стороны в сторону -Я раскрою глаза тебе и остальным и докажу, что гораздо сильнее всех вас вместе взятых.
Глаза Мери расширились от удивления, но потом снисходительно выдохнула:
-Ха понятно. Но знай это уже никакая не храбрость, а безумие.
-Мне часто это говорят, но такой я человек.
- Ну так вправь себе мозги пока не стало слишком поздно.
И вот она непринуждённо зашагала вперёд, направляясь к двери. В то время как Хайд удивлённо спросил:
- Умеешь же ты настрой сбить… Э погоди… Помочь не хочешь?
-Ещё чего. Мне ещё могилу тебе рыть.
-А… видел в документальном рытьё ям волчья специальность.
Последняя фраза повисла в воздухе и слилась со звуком закрывшихся дверей. Мирген усмехнулся. Он вновь принялся возить шваброй размазывая грязную воду по полу.
Глава 8 Плацдарм.
Под сапогами заскрипели осколки разбитых бутылок. Не желая быть экзотическим экспонатом на потеху публике Хайд опускает голову, а накинутый капюшон позволяет игнорировать чужие взгляды. Хотя, чему удивляться? Он был уверен в том, что не каждый день Николасу Вию бросают вызов так ещё и новичок. Из уст вырвалась горькая усмешка. Охотники – люди из банды гробовщиков все они были уверены в том, что сегодня это будет днём его смерти. Даже Керкегрим здесь. Хотя ей предлагали остаться охранять базу на что получили решительный и даже в какой-то степени оптимистический ответ: «И пропустить всё веселье?!»
Миргену, которому тишина захолустья Крик-тауна казалась почти сверхъестественной после непрестанного шума центра только молча стал рассматривать место, которое по словам Лью Вуда уже несколько десятков лет служила для смертельных поединков банд округа СПИРГИТУСа, что свидетельствовали теги на стенах вокруг.
Шипение краски, которая распыляется в воздухе облаком красного дыма и надпись на стене начала провялятся вслед за неспешным движением руки Люка.
Теги служили отметками банд округа СПИРГИТУСа. Охотники таким образом метили свои территории. Это не просто рисунок — это высказывание для, которого необходим зритель. Поэтому такие надписи чаще всего находились в людных местах. Встречались надписи «Рассвет» Хайду и на улице Рандеву, что не ускользнуло от его внимания тогда. Но здесь собрались названия всех банд округа. Краска, впитавшись в бетон несла в себе философию этого места пропитывая своей особенной атмосферой минором вплетаясь в окружающую меланхолию лишь подчёркивая тлен и суету лживых идей человечества.