Ничего не ответив, Вэй Лун обнял своего шиди, ощущая, как глаза хотят плакать, но не могут. Тело должно дрожать, но не дрожит. Парню было так больно и плохо, но в тоже время хорошо и спокойно. Чудовищно странно чувство.
— Шисюн… — поддавшись секундной слабости, Ли Юнхэн всё же осторожно оттолкнул от себя дорогого человека, — Сейчас на это нет времени. Твоя нога, она всё ещё нуждается в лечении! — несмотря на желание поддаться объятиям Вэй Луна, парень понимал, что ещё немного и шисюн рискует остаться без конечности.
— Да... ты прав. — согласился юноша, ощущая себя, как в бреду.
Только недавно он хотел разрезать себе горло из-за чудовищной боли и страха за жизнь дорогого человека и своей беспомощности, а сейчас сидит с ним, словно ничего не случилось. Демоническая сила Ли Юнхэна сыграла значительную роль в его исцелении. Всё же раны демонов заживают намного быстрее, чем у людей.
Бросив взгляд на свою ногу, юноша увидел кровавую повязку, которую шиди сделал из своих одежд. Осторожно сняв её, парень заметил открытый перелом, и хоть кость вправлена, но, если вовремя не залечить, – инвалидность обеспечена. Приложив ладонь к ране, Вэй Лун собрал в ней духовную энергию, начав вливать её в рану, но та не принимала её.
— Что?
Не поняв причины отторжения тела собственной алхимии, юноша вновь принялся создавать в руке духовную силу, вливая её в рану, но алхимия раз за разом испарялась, как дым, ничуть не вылечивая тяжёлую травму.
— Да в чём де…
— Шисюн… — перебил юношу Ли Юнхэн, странно на него смотря, — Что это у тебя такое? — спросил парень, показывая на свой лоб.
— Что там? — не мог увидеть собственного лба Вэй Лун.
— Какая-то зелёная точка… — пояснил шиди, и от его слов шисюн застыл, приложив пальцы ко лбу.
«Неужели? Но как…?» — юноша не понимал, как умудрился получить метку целителя, до которой обычно доходят ближе к тридцати. Теперь стало ясным то, почему парень не может залечить свои раны. Признанный целитель не восприимчив к алхимии. Примерно поняв что к чему, Вэй Лун прошёлся ладонью по своей раненной ноге, резким движением до конца вправив кость, но при этом сильно взвыв.
— Шисюн! — бросившись к дорогому человеку, Ли Юнхэн смотрел на него растерянным взглядом, не в силах помочь и ощущая себя ужасно бесполезным.
Как же парень ненавидел это чувство. Ему хотелось избить себя до полусмерти, лишь бы только шисюн не страдал… Если бы он только знал, что недавно чуть ли не совершил дорогой ему человек из-за точно таких же чувств.
— Всё хорошо… — махнув рукой, Вэй Лун нашёл глазами палку, сделав нечто на подобии шины, наложив её на ногу, — Теперь всё будет хорошо… — изрёк бледный юноша, считая, что метка всё же определила его конечный путь.
Самый трудный путь…
Часть 18. Изгнание.
Как оказалось, басни про Призрачный город – это чушь. Парням без проблем удалось выбраться оттуда, имея лишь одну проблему – раненную ногу Вэй Луна. Ли Юнхэн предлагал шисюну понести его на руках, но парень отказался. В итоге шиди стал для него костылём, поддерживая его за плечо. Вэй Лун ощущал от туманного города что-то странное, словно в нём всё же обитает кто-то, но кто-то не живой.
Дойдя до ближайшего города, парни разместились в одном гостевом доме, дабы Вэй Лун пришёл в себя. Помимо ноги, одна рука юноши оказалась сильно ранена, и её нужно было зашить. Внутренние повреждения также давали о себе знать, но теперь ему оставалось лечиться лишь обычными средствами, в которых нет алхимии.
Поскольку у юношей не имелось денег, их приняла только одна хозяйка, за что Ли Юнхэн помогал ей по хозяйству, отрабатывая жильё, еду и лекарства для шисюна. Бедный шиди уходил рано утром, а приходил вечером, принося еду и лекарства Вэй Луну словно подношения богу. Несмотря на усталость, Ли Юнхэн казался более, чем счастливым их нынешней жизни.
Он заботился о шисюне, спал с ним в одной комнате и был единственным, кого видел больной юноша, не покидая своей комнаты. А вот для Вэй Луна настало время для здравого размышления своего существования. Мысли о силе отпали сразу же, как он узнал о своей метки, появляющейся в период использования алхимии. Теперь юноша не сомневался, что он станет целителем, но каким? Таким, который погубит множество душ или тем, кто спасёт несчастных от смерти? Парень не знал, как повернётся его судьба вновь и не испачкает ли он руки кровью, постараясь защитить ту единственную душу, которая ему дорога.
— Шисюн, я вернулся!
В комнату вошёл сильный юноша, одетый в обычные серые одежды. Как всегда на его лице святилась улыбка, а глаза горели счастьем. Принеся с собой еды, Ли Юнхэн принялся раскладывать её на столе, попутно рассказывая о какой-то курице, которой сегодня их угостила хозяйка за его труд.