— От этого она страдала и постепенно сходила с ума, потратив своё существование на бессмысленные учение. — Вэй Цзянь говорил о своей бывшей жене с неким отвращением, явно никогда не ощущая к ней хотя бы частичку любви, — Тебе никто об этом не говорил, но истинной смертью твоей матери стало… — до этого стоя к сыну спиной, Император решил всё же обернуться, сказав всего одно слово, — Самоубийство.
Услышав отца, Вэй Лун ощутил, как по его голове словно ударили молотом. Он ведь тоже чуть было не совершил страшное деяние. Тоже не смог защитить одну душу, разорвав её тело в клочья. Казалось, что сын идёт по стопам матери, постепенно падая в пропасть.
— И это не всё, — словно желая добить сына до конца, мужчина грозно изрёк, — Она хотела умереть не одна, а забрать с собой тебя.
— Это не правда!
Вэй Лун не верил отцу, считая, что тот наговаривает на его мать. Но откуда он может знать наверняка? Всё же из-за темной алхимии люди сходят с ума, и даже убийство младенца для них ничего не значит. Наверное, юноша не хотел принимать правду не для светлой памяти о матери, а ради своего спокойствия. Ведь пока он совершил уже две страшных ошибки алхимии, и кто знает, может, они повлекут за собой дальнейшие или же станут хорошим уроком, не дав допустить подобного.
— Выпив яд, она закрылась в комнате, но благо её смогли оттуда достать, вытащив тебя из её утробы на раннем рождении. Ты чудом выжил, а всех свидетелей происшествия пришлось ликвидировать. — несмотря на явную боль сына от правды, Император Вэй вовсе не желал прекращать, словно думая таким образом напрочь отбить у сына желания когда-либо связываться с алхимией, — Об этом знали только я и мой брат.
У юноши не находилось слов. Вспоминая дядю, когда он рассказывал ребёнку о его матери, Вэй Лун не помнил, чтоб тот улыбался. Если слова мужчины правдивы, то существование Вэй Луна становится вдвойне смешнее. Подумать только, родная мать желала убить его при рождении, надеясь избавить от ужаса мира или же не желая, чтобы на свет появился наследник мужчины, которого она явно также совершенно не любила. А может и вовсе ненавидела...
— Именно поэтому я был против твоего учения алхимии. Тебя ждёт такая же судьба, если ты не передумаешь, в ином случае… — в словах отца появилась доля заботы. Такая маленькая и ничтожная, что она тут же была отброшена Вэй Луном, — Тебе суждено умереть, как и твоей матери.
Последние слова прозвучали с угрозой. Словно отец предупреждал Вэй Луна о страшной судьбе, которую он ему организует в случае протеста. Мужчина отошёл на два шага назад от сына, как бы давая ему выбор без выбора.
Юноша сидел на полу с опущенной головой. Чем больше он узнавал о своей матери, тем тягостнее ему становилось на душе. Казалось, что Си Дэйю – это дьявол воплоти, а он потомок этого дьявола. Вот только парень совсем не мог полагаться на слова тех, кто явно испытывал к покойной женщине неприязнь. Юноша знал, что правда скрыта под семью замками, но у него не находилось ни одного ключа для её открытия.
Видя подавленность юноши, Император Вэй ощутил победу, потому сел обратно на трон. Вэй Цзянь поистине являлся правителем своего народа. Правители должны быть жестоки и непоколебимы. Он мог растоптать сердце сына, сделав из него бездушную куклу, только бы она сидела на троне, поддаваясь его воле.
— Итак, мы скроем твою метку. — став искать пути решения проблемы, мужчина и не думал кому-либо выдавать новые способности сына.
Для Вэй Цзяня целительство — это позор. Мужчина твёрдо верил, что все они лишь грязные бинты, которые с годами теряют свою белизну, впитывая гниль раненных. Император никогда не позволит своему сыну заниматься чем-то подобным, и долго пытался с этим бороться, думая, что со смерти брата у того пропадёт интерес к столь неблагородному делу, не зная, как сильно ошибся...
— Никто не узнает о том, что…
— Я не согласен. — воспротивился Вэй Лун, подняв голову на отца.
От этих слов глаза мужчины покраснели. Казалось, он готов задушить стоящего перед ним наглеца, смеющего не подчиниться его воли. Это был первый раз, когда юноша посмел себе такую дерзость. Обычно он молчал, зная, что от подачи голоса ему лишь ещё больше попадёт. Но теперь парень не собирался молчать, твёрдо выбрав свой путь.
— Я сам решаю свою судьбу и как ей распоряжаться! — гордо изрёк Вэй Лун, смотря на мужчину уверенным взглядом. Кажется, в первые в жизни сын смел так смотреть на отца, — Моя мать поступила так, как считала нужным. Это был её выбор. Мой будет иным, и если даже из-за него я умру, — сжав у груди кулак, юноша словно произносил клятву, которую отныне не смел нарушить, — Я не отступлю.