Хромая я отхожу, ближе к лесу.
На дороге запах крови начал забивать нос. Два года как не чувствовал, привыкать некогда.
Но он уже близко. Делает выпад и я отбиваю. Продолжая крутить узоры в воздухе он медленно загоняет меня в чащу. И ускоряется. Отступая, я ощущаю острую боль в ноге и каждой клеточке тела, будто бесчисленные булавочные уколы пробирают насквозь.
- Ох-хо-хо, - рассмеялся он. Уже ненавижу этот смех. - Ослаб наш гер-рой! Падёт наш гер-рой!
Следует удар. Я вижу его, прямо в сердце, но не могу уклониться, могу только...
- Гх...Гер-р... - прохрипело из его рта.
Когда клинок его меня коснулся, я контратаковал, клинок выставив навстречу и упал, увернувшись от удара в сердце. Возможно, упал от недостатка сил. В любом случае, он попал мне в плечо, а я — ему в голову.
Лежа на траве возле трупа, я восстанавливал дыхание. На родине магия и дыхание связаны: если наберу достаточно воздуха, выживу от ран и переломов, хотя тело не заживет. Надеюсь смогу добраться до Аврелия за помощью.
Луций
Солефина ворвалась в тронный зал. Двери с грохотом распахнулись, и ветер разнёс ароматы её духов. Казалось, она уже рядом со мной. Её алое платье развевалось, словно знамя поражения, а его подол скользил на полированном полу. Она остановилась в центре зала, где стояли четыре колонны, и прикрыла своим нарядом трафаретную роспись на полу — «День Благодетеля». Раньше она всегда смотрела на неё с надеждой, но сейчас в её глазах читались отчаяние и злоба.
— Ты вернулся без Ричарда! — воскликнула она, взмахнув рукой. — Два дня, Луций! Два дня ты избегаешь меня, не хочешь говорить? Ты потерял разум и идёшь на верную смерть?
Она продолжала взмахивать руками и ходить кругами, намеренно избегая зрительного контакта. Я хотел её перебить, но отчасти она права. Да и лучше просто выслушать всё, что она скажет.
— Зачем тебе идти лично? Почему ты оставляешь меня и сына? Неужели гордость для тебя важнее?
Она посмотрела мне в глаза, затем быстро отвела взгляд и тихо закончила:
— Может, лучше признать поражение, но остаться в живых?
Её голос отражался от стен и колонн, наполняя зал отчаянием.
Я надеюсь, что на этом всё. Я понимаю её опасения, но признавать поражение? Мне. Никогда. Эти слова жгли меня изнутри, но сжав зубы... я не должен срываться.
— Ричард, — начал я, глядя в глаза жены. — Ушел из дома. Разведчики доложили, что вчера он собрал вещи и, взяв меч, отправился в сторону столицы. Она опустила взгляд и сжала руки.
— Не переживай так, дорогая, — сказал я, вставая с трона и подходя к ней. — Я уверен, что он вернётся, но даже если нет... — Мне самому не хотелось об этом думать, но нужно было сохранять спокойствие. — Антоний не сильно уступает ему в силе, а в опыте даже превосходит. К тому же моя личная стража тоже отправится, — добавил я, обнимая её.
Вернувшись к трону, я не сел. Вместо этого начал его осматривать. Он стоял на каменном пьедестале, украшенном мозаикой из драгоценных камней. Они мерцали в лучах света наполняя зал разноцветными тонами. На самом троне виднелись пять божественных камней, подаренных первому правителю Релию "Светоносному".
— Наше королевство, — сказал я, придавая своему голосу уверенность. — Это дар божий. Мы поддерживаем союзы с соседями, как торговые, так и военные. Их солдаты и наши воины будут сражаться до последней капли крови, — добавил я, сжав кулаки. Затем подошёл к Солефине, взял её за дрожащую руку и повёл к трону.
- Постой... - сказала она, но сопротивляться не стала.
Посадив её прямо на трон, я продолжил:
- Если ты не веришь в людей, в своих людей. Верь в богов, что благословили нас всех.
- Но...
— Ты — королева, — перебил я, указав на её ожерелье. — Ты должна... верить в своих подданных. — Я опустил взгляд и добавил стараясь держать голос ровным: — И в своего мужа. Даже... если это не так.
Закончив говорить, я помог ей подняться с трона. Мы молча направились в нашу комнату. По пути я заметил, что она грустит о будущем. Её взгляд метался по полу, картинам и мне. Но чем ближе мы подходили к комнате, тем дольше её глаза останавливались на мне.
Зайдя внутрь, она уже не металась, а ясно смотрела на меня морскими глазами.
- Я... - начала она и уткнулась в мою грудь. - Я верю в тебя! И никогда не переставала верить! Мне страшно, я не хочу тебя потерять... И я знаю, что ты не изменишь своего мнения и отправишься лично.
Её голос начал дрожать, но она продолжала:
- Даже без Ричарда, без Антония и без союзников, ты бы отправился в одиночку. Это твоя упёртость и стойкость, за которую тебя полюбила, но лучше бы... - уже не пытаясь скрыть слёз, она говорила. - Лучше бы...