– Буду с вами совершенно откровенна, леди Фрейзер-Уэст, нам кажется, что Люсинда не вписывается в нашу школу… но мы готовы дать ей еще один, последний, шанс.
Закинув длинные ноги одна на другую, Сирена придала своему красивому лицу сокрушенное выражение.
– Сожалею, но Люсинда, как вам известно, единственный ребенок в семье. Отец вконец избаловал ее.
– Мне это известно, леди Фрейзер-Уэст, – важно признала директриса.
Сирена с трудом перенесла снисходительную интонацию этой дамы, ей доставило бы большое удовольствие послать директрису вместе с ее школой куда подальше, но вместо этого она вежливо улыбнулась:
– Обещаю, что в следующем семестре все наладится.
Мисс Рид не удовлетворило это обещание. Откинувшись в кресле, она продолжала размышлять.
– У Люсинды ярко выраженный актерский талант. Вы не думали отправить ее в драматическую школу? В Лондоне есть несколько хороших учебных заведений такого профиля. Мне кажется – и ее педагог по драматическому искусству согласится со мной, – что ей больше придется по душе непринужденная атмосфера такой школы, отличная от нашей строгой академической системы.
Сирена молчала, и директриса продолжила свою речь.
– Люсинде понравится учиться в дневной школе, понравится возвращаться каждый день домой; некоторые девочки трудно переносят атмосферу интерната. Подумайте о том, что я вам сказала, и обсудите с вашим мужем. Все мы хотим только одного – счастья Люсинды… верьте мне.
Мисс Рид встала и вышла из-за стола. Каждый раз, когда она видела леди Фрейзер-Уэст, ей с трудом верилось, что эта стильная, такая молодая женщина с идеальной фигурой, безукоризненной кожей и ярко-синими глазами – мать тринадцатилетней девочки. Выходит, ей было уже за тридцать.
– Надеюсь, Люсинда хорошо проведет каникулы и найдет время подумать о будущем. Повторяю, я уверена, что вы выбрали для нее неподходящую школу.
– Мне кажется, что я лучше всех знаю свою дочь, – сказала Сирена со смиренной миной. – Люсинда похожа на меня в этом возрасте – и не только внешне, но и по темпераменту. А я ненавидела частные школы.
На лице мисс Рид появилось выражение, как бы говорившее: «Ну и чего же вы тогда хотите?», но она оставила этот вопрос при себе.
– Понимаю, – отозвалась она.
Ругая про себя последними словами самодовольную ханжу, Сирена вдруг вспомнила, как учитель математики когда-то старался против воли вбить в ее голову свою ненавистную науку. И тут, как у нее не раз бывало, поведение Сирены резко изменилось.
– Мисс Рид, – проговорила она с чарующей улыбкой. – Я избавлю вас от необходимости исключать мою дочь, ведь именно это вы и собираетесь сделать раньше или позже. Обещаю вам, Люсинда не вернется в школу в следующем семестре.
Директриса ответила довольно высокомерно:
– Полагаю, вы приняли верное решение, леди Фрейзер-Уэст.
– Отлично. Вот это вы и скажете на учебном совете, когда выяснится, что муж перестанет финансировать ваш новый спортивный центр. Мне кажется, все будут разочарованы. – Сирена рассмеялась, наконец-то довольная собой. – Я, пожалуй, пойду. Благодарю вас.
Выйдя из кабинета, Сирена прошла по пустынному коридору к классу, где ее дожидалась Люсинда. Дочь в одиночестве сидела на неудобном деревянном стуле, листая зачитанный номер «Леди»; при виде матери глаза ее испуганно расширились. Так же, как и мать, Люсинда, волнуясь, покусывала нижнюю губу.
– Прости меня, мамочка. Просто не понимаю, как мне удается все делать не так, как надо.
Сирена понимала, что ей следует рассердиться, но ее пронзила жалость к дочери. Нелегко приходится тринадцатилетней девочке, которую постоянно учат жить взрослые, многие из которых не сумели устроить и свою жизнь.
– Я понимаю, почему ты так вела себя, Люсинда. – Про себя Сирена добавила: «Потому что ты моя дочь».
– Правда? – Люсинда растерялась. Меньше всего она ожидала увидеть на лице матери сочувствующую улыбку и услышать ее спокойный голос. – Значит, меня не исключили? – Голос дочери дрогнул.
– Нет, но я предупредила мисс Рид, что ты сюда больше не вернешься. Эта школа недостаточно хороша для тебя.
Люсинда не могла поверить своим ушам. Она вся засияла от радости.
– Ты так и сказала этой старухе Рид?
Сирена кивнула.
– Мы подыщем тебе другую школу. Ту, где тебе понравится.
– Мамочка, а можно я буду ходить в Лондоне в дневную школу? Моя подружка Шарлотта учится в «Сент-Поле» и очень хвалит ее.
В голосе девочки звучала надежда.
– Дорогая, для «Сент-Поля» у тебя недостает академической подготовки. Впрочем, мы обо всем поговорим дома с папой.