– Ты всегда предпочитала жить в Лондоне, Сирена, – напомнил ей Николас. – И ответь положа руку на сердце, сколько раз ты говорила, что терпеть не можешь Редби-Холл.
Этого отрицать она не могла.
Сирена никогда не любила деревню и все связанные с ней атрибуты сельской жизни, вроде прогулок верхом и скучных чаепитий у соседей. И все же – продать Редби-Холл, ничего ей не сказав? Сирена вскипела от негодования.
– То, что я терпеть не могу деревню, Николас, еще не повод, чтобы продавать нашу самую крупную недвижимость.
Сирена сделала особое ударение на слове «нашу» и, немного помолчав, раздраженно крикнула в открытую дверь:
– Джун!
Через минуту появилась раскрасневшаяся экономка.
– Это чертово яйцо недоварено. Ты ведь знаешь, я терпеть не могу яйца всмятку.
Растерявшаяся Джун быстренько убрала «провинившееся» яйцо от греха подальше. Леди Сирена редко выходила из себя – тем более по таким пустякам.
– Я мигом приготовлю вам другое, миледи.
– Не утруждай себя. Я съем еще один гренок. – Джун безмолвно удалилась на кухню, а Сирена потянулась за гренком.
Николас с интересом наблюдал за этой сценой поверх газеты.
– Неужели необходимо срывать раздражение на бедной Джун, которая не может тебе ответить…
Сирена гневно перебила мужа:
– Да замолчи ты! Самовлюбленный ублюдок.
Не успел Николас ничего ответить, как недоеденный гренок полетел в его сторону и, ударившись о газету, проехал по галстуку, оставив масляный след и кусочки апельсинового джема.
Вытерев руки салфеткой, Николас сделал глубокий вдох и, приняв снисходительный вид, начал отчитывать жену.
– Иногда ты ведешь себя совсем как невоспитанная школьница, и, должен сказать, меня это бесит.
– А сколько всего меня в тебе бесит, Николас, – отпарировала Сирена. – Перечислять устанешь. – Тень пробежала по лицу мужа. Не придав этому значения, она продолжала в том же уничижительном тоне. – Первое, что приходит на ум, – это твое полное нежелание обсуждать что-либо, кроме банальных незначительных вещей. В конце концов, я твоя жена и заслуживаю, чтобы со мной иногда советовались. А о Люсинде ты подумал? Она любит Редби и будет очень огорчена. – Голос Сирены смягчился. – Я надеялась, что она будет жить там, когда выйдет замуж. Отличное место, чтобы растить детей.
Николас действительно не подумал об интересах Люсинды. Дом постоянно требовал значительных вложений, а капитал быстро таял. Кроме того, в этом родовом гнезде бродили тени из его несчастливого детства. Он был рад избавиться от дома.
– Я понимаю, если бы мы нуждались в деньгах. – Сирена была совершенно сбита с толку неожиданным поступком мужа.
Николас, ничего не ответив, опустил глаза.
Сирена мгновенно насторожилась.
– Нам что, нужны деньги? Дело в этом? Скажи. Я имею право знать.
Встав из-за стола, она подошла к двери, закрыла ее и вернулась к Николасу. Тот по-прежнему сидел на том же месте, делая вид, что читает. Сирена резким движением отвела газету от его лица.
– Хоть раз в жизни скажи мне правду. Неужели это так трудно?
Вырвав газету, Николас аккуратно сложил ее, сунул под мышку и встал.
– Пойду надену другой галстук и поеду в офис. В девять тридцать у меня важная встреча.
Николас направился к выходу. Сирена почувствовала, как на нее накатила почти неуправляемая ярость.
– Скажи хоть, кто купил Редби? – воскликнула она ему вслед.
– Сирена, сколько раз я просил тебя не кричать на весь дом. Зачем держать прислугу в курсе наших дел?
Сирена глубоко вздохнула и, сделав над собой усилие, понизила голос.
– О'кей, а теперь все же ответь. Кто его купил?
– Один принц с Ближнего Востока, он дал намного больше, чем стоит поместье. Я заключил очень выгодную сделку. – У дверей Николас остановился и обернулся. – Я сегодня не буду ужинать дома, так что не жди меня.
Он следил за реакцией жены, ожидая расспросов.
Но Сирена молчала, никак не выказывая своего отношения к его последним словам. Николас вздохнул и вышел.
Некоторое время Сирена не двигалась с места, глядя на закрывшуюся за мужем дверь. Она не сомневалась, что Николас что-то скрывает. Ну, что ж, он уезжает на несколько дней по делам, за это время она сможет провести небольшое расследование. Если он не хочет держать ее в курсе происходящих событий, она все узнает сама.
Стоял теплый осенний день.
Солнце светило вовсю, когда Сирена в элегантном шерстяном костюме цвета ржавчины и туфлях такого же цвета вышла из такси на Курзон-стрит.
Она расплатилась с водителем, прибавив щедрые чаевые.