– Входите, – пригласил Ройоль, быстро запихивая в стол мокрую от пота рубашку.
Дверь отворилась. На пороге стояли мистер Баумен и незнакомый мужчина в мятом полотняном костюме и надвинутой почти на глаза панаме.
Баумен же выглядел почти щеголевато в хорошо скроенном полосатом костюме и «галстуке старой школы» [Галстуки, которые имеют право носить выпускники нескольких привилегированных школ.], но что-то в его облике не соответствовало привычному образу.
– Доброе утро, мистер Баумен. Прошу садиться.
Ройоль указал на стул напротив, переведя взгляд на незнакомого мужчину, который стоял спиной к нему, рассматривая портрет Люны. Перехватив взгляд Ройоля, Баумен поспешил представить своего спутника.
– Разрешите познакомить вас с лордом Фрейзер-Уэстом.
Николас с улыбкой снял панаму.
– Помните меня, мистер Фергюссон?
В памяти Ройоля всплыл давний ненасытный вечер в Манго-Бей. Николас держался так же высокомерно, как и в день их первой встречи. Внешне он тоже мало изменился, лишь немного ввалились щеки.
Сердце Ройоля забилось сильнее. Потрясение от встречи с Николасом через тринадцать лет, видимо, как-то отразилось на его лице, потому что мистер Баумен с любопытством спросил.
– Вы что, знакомы?
– Мы встречались, скажем так. – Протяжная интонация выдавала в Николасе выпускника Итона. – Должен признаться, я не знал, что директор «Фергюссон-банка» – тот самый Фергюссон, с которым я познакомился когда-то на Ямайке. Мне бы это и в голову не пришло, не загляни я сегодня утром в рекламный проспект.
– Вы по-прежнему наведываетесь на Ямайку и живете на вашей прекрасной вилле? – спросил Ройоль с неподдельным интересом.
– Нет, вскоре после нашей встречи мы продали виллу и купили дом на Барбадосе. У Сирены там множество друзей.
– Как поживает Сирена? – вежливо поинтересовался Ройоль. От волнения у него защемило нерв в шее, и он сделал вид, что ослабляет галстук.
– Все хорошеет. Выглядит еще краше, чем раньше. – Порывшись в кармане, Николас извлек из пухлого кожаного бумажника фотографию и протянул Ройолю. – Этот снимок сделан шесть месяцев назад.
Ройоль с сердечным трепетом взглянул на фотографию. Руки его дрожали, и он боялся, что собеседники заметят его смятение. Николас был прав. Сирена стала еще прекраснее. На фотографии она обнимала высокую стройную девушку с белокурыми волосами до пояса – юную копию ее самой. На обеих были шорты и тенниски, снимались они, видимо, в английском садике.
У него перехватило дыхание, когда он увидел, что у девушки такой же твердый подбородок и миндалевидные глаза, как и у Люны. Ройолю легко было распознать в ней сестру своей дочери.
– А это моя дочь Люсинда, – объявил гордо Николас. – Обещает стать еще большей красавицей, чем ее мать.
В горле Ройоля образовался комок, и, прежде чем заговорить, ему пришлось хорошенько откашляться.
– Красивая девушка, – согласился он, неохотно возвращая фотографию Николасу. – Вы счастливчик!
В голосе Ройоля звучало ровно столько одобрения, сколько нужно, чтобы похвала не отдавала лестью. Быстро приняв деловой вид, он вернулся к началу разговора.
– Так чем же могу быть вам полезен, джентльмены?
Инициативу ведения переговоров взял на себя Баумен.
– Лорд Фрейзер-Уэст хочет открыть у вас счет.
Ройоль уже собрался спросить, как они узнали про его банк, но Баумен сам ответил на этот вопрос.
– Нам порекомендовал ваш банк один из ваших партнеров. У банка хорошая репутация, мистер Фергюссон, неплохие проценты, известна и ваша осторожность в делах.
– Разрешите узнать, кто этот партнер?
Баумен прищурился.
– А вот этого я сказать не могу. – По лицу Баумена было понятно, что давить на него бессмысленно. – Лорд Фрейзер-Уэст хочет, если это возможно, положить в ваш банк три миллиона долларов.
Ройоль еле заметно повел бровями и осторожно проговорил:
– Думаю, вам понятно, джентльмены, что перевод такой суммы требует времени.
– Я это знаю, мистер Фергюссон, иначе не занимался бы своим делом. – В голосе Баумена звучала легкая обида, и своей следующей репликой он нанес ответный удар. – Надеюсь, вы тоже понимаете, сэр, что на Большом Каймане полно банков, которые с восторгом примут таких клиентов. Мы проведем здесь столько времени, сколько потребуется, чтобы уладить дело. Итак, мы ждем вашего ответа – можно сегодня сделать взнос или нет?
– Попробуем что-нибудь придумать, – успокоил его Ройоль. Три миллиона – не та сумма, которой можно пренебречь.
Звякнули замки кейса Николаса. Ройоль с трудом поборол изумление, когда Николас развернул кейс передней стороной к нему. Взору Ройоля открылись аккуратно сложенные стопками стодолларовые купюры.