– Черт, совсем из головы вылетело. – Сирена на минуту задумалась: на этот день она уже запланировала встречу с друзьями. Придется отменить. Мероприятие, затеваемое Рейчел, более важное, хотя, по правде говоря, она забыла, о чем точно шла речь.
– Хорошо. Заеду за тобой около семи, – объявила Сирена, помахав вслед подруге, удалившейся в направлении Букингемского дворца; бедра ее туго обтягивала старомодная шерстяная юбка, которая выглядела так, словно была куплена в Оксфеме.
Через час Сирена вышла от парикмахера и взяла такси до Грин-парка.
Сидя на скамье под огромным дубом, она смотрела, как «переругивались» между собой собаки. Здесь, как всегда, слонялись бомжи. И еще бродили, взявшись за руки, влюбленные.
Сирена погрузилась в глубокое размышление о своей жизни и пришла наконец к выводу, что она богатая, избалованная, легкомысленная, ленивая особа, живущая бессмысленно и бесцельно. Впервые в жизни в ее душе зашевелилось отчетливое отвращение к себе.
Она знала, что научилась манипулировать Николасом: ведь тот любил ее. Чувство это было искренним, и он изо всех сил старался угодить ей, в чем только мог. Муж был упрям, скрытен, сдержан и отчужден. Но одновременно великодушен, терпим и относительно нетребователен.
Личные деньги ей выдавались щедрой рукой, в числе ее друзей были интересные, хотя и несколько эксцентричные люди, и она иногда позволяла себе тайные сердечные увлечения.
Но почему тогда, увидев визитку Ройоля Фергюссона, она впала в такую депрессию, почувствовала такую пустоту?
Сирена редко занималась самоанализом. Рефлексию она ненавидела. После нее всегда возникает чувство вины, а Сирена очень рано усвоила, что такое состояние души разрушительно.
Наконец Сирене надоело бессмысленно сидеть в парке, и она решила взять такси и поехать домой.
Дома никого не было.
Старинные часы в холле показывали чуть больше шести. Сирена вспомнила, что Николас после работы намеревался отправиться на коктейль с американскими клиентами. Поднявшись в спальню и скинув туфли, Сирена прошла в туалетную комнату и, выдвинув верхний ящик антикварного французского комода, вытащила ключ. Встав на колени, она открыла нижний ящик туалетного столика. Дрожащими руками достала оттуда лист бумаги, медленно вернулась в спальню и тщательно заперла дверь.
Сидя на краешке кровати, она притянула к себе телефон. Горячей и влажной рукой вцепилась в трубку. Пальцы другой руки, которой она набирала номер, отчаянно тряслись.
– Банк Фергюссона. Чем могу быть полезна?
Сирена молчала. После паузы на другом конце провода повторили:
– Банк Фергюссона…
– Могу я поговорить с мистером Фергюссоном? – слабым голосом произнесла Сирена.
– Повторите, пожалуйста, еще раз, я плохо слышу вас, мадам.
Сирена откашлялась.
– Могу я поговорить с мистером Фергюссоном?
– А кто его спрашивает?
– Скажите, что с ним хочет говорить леди Фрейзер-Уэст.
– Одну минуту.
Минута показалась Сирене вечностью. А потом она услышала в трубке его голос. Низкий, знакомый до боли голос звучал удивленно.
– Сирена, неужели это действительно ты?
Силы окончательно покинули Сирену. Она почувствовала странную слабость, горло свела судорога – ей казалось, что она задыхается. Сирена швырнула трубку и рухнула на кровать, зажмурив глаза и сжав рукой рот, чтобы заглушить рыдания.
Но они долго не кончались.
Лондон. 1993 год
Райен Скотт Тайлер уже в четвертый раз перевязывал черный галстук. Узел никак не получался.
– Вот чертова штуковина! Никогда не выходит с первого раза.
С такими резкими словами он обратился к своему отражению в зеркале ванной комнаты. Почему нельзя пойти в бабочке, которая застегивается моментально? Почему надо мучиться с этим ненавистным лоскутом из черного шелка?!
Галстук упрямо съезжал набок.
Райен злобно дернул его очередной раз и поправил воротничок. Сверкающая белизна свеженакрахмаленной рубашки была особенно заметна на фоне его смуглой кожи и длинных черный кудрей. Он провел рукой по волосам – те еще не высохли.
Щеки и шею покрывала темная щетина. Как она смотрится? Изыском парикмахера или обыкновенной неряшливостью? Этот вопрос он разрешить так и не смог, но на бритье все равно времени не оставалось. Он уже и так опаздывал.
Райена выбил из графика звонок Рика Аронсона из Лос-Анджелеса – очень нужный звонок. Молодой режиссер не мог сказать крупному голливудскому продюсеру, что у него нет времени на разговор с ним, что он торопится.