Позабыв обо всем, Райен внимал Рику, жадно ловил каждое его слово: деньги, считай, у него в кармане, надо только еще разок встретиться кое с кем из «Максстар пикчерз» – на этот раз все будет без обмана и трепа, заверил его Рик. Если ему удастся заарканить на главную женскую роль одну из английских звезд, тогда дело, считай, сделано и им дают зеленый свет.
Как с ним всегда случалось после таких бесед, Райен почувствовал необычайный прилив энергии. Душ слегка охладил его пыл, сразу вспомнились прошедшие два года и длинная череда продюсеров, банкиров, инвесторов, бесконечные переговоры и пустые обещания.
Райен хорошо знал, что мир кино – сущий ад, напряженный труд, требующий полной самоотдачи, и поэтому, одеваясь, убеждал себя, что если он хочет когда-нибудь запустить свой фильм, нужно крутиться самому. Но ему не хватало терпения. Более того, его обуревала гордыня, которая не допускала и мысли о возможном поражении. Он не сомневался, что создаст лучший фильм десятилетия. Только бы ему убедить в этом нужных людей.
Наконец он вышел из своей квартиры на Челси-Харбор и спустился на лифте вниз, где у подъезда ждала машина.
– Добрый вечер, мистер Тайлер, – вежливо приветствовал его шофер, распахивая заднюю дверцу «ягуара».
– Добрый вечер, Том, – отозвался Райен, забираясь в уютный полумрак салона.
– Куда едем, сэр?
Райен порылся в кармане, ища адрес, и прочитал его, напрягая глаза, не привыкшие к темноте.
– Дрейкотт-плейс. И поднажми – я уже опаздываю.
– Конечно, мистер Тайлер, будем на месте меньше чем через десять минут.
Когда они ехали по Лотс-роуд, Райен стал думать о предстоящей встрече с Фаррел, двадцатилетней моделью, которая обещала в недалеком будущем стать супермоделью, так, во всяком случае, считала она сама, о чем тут же и сообщила ему, как только они познакомились две недели назад в ночном клубе «Трамп».
Когда автомобиль подъехал к ее дому, она тут же вышла из дверей, закутанная в длинную кашемировую шаль с бахромой, свободно ниспадающую с плеч. Слегка распахнувшись, шаль приоткрыла черное, облегающее фигуру длинное платье, на котором выделялись белые манжеты и воротничок.
Даже при уличном освещении было видно, как она красива, и еще – что крайне возбуждена. Окинув Райена ледяным взглядом, Фаррел села рядом:
– Ты сказал, что заедешь в шесть тридцать и чтобы я была готова. Так вот – я была готова! – злобно рявкнула девушка. Искаженное гневом лицо сразу потеряло всю свою привлекательность.
– Прости, но я задержался из-за телефонного звонка влиятельного продюсера из Лос-Анджелеса.
– По-моему, ты не испытываешь никакого раскаяния.
По лицу Райена пробежала легкая улыбка.
– Конечно, я очень раскаиваюсь. Но как мне доказать это тебе?
Не желая, чтобы он так легко отделался, Фаррел продолжала:
– Не мог же этот чертов звонок так тебя задержать! В конце концов мог бы позвонить и сказать, что опаздываешь.
Райен поморщился. Он не терпел, когда женщины ругались: мужчины – куда ни шло. Но Фаррел завелась, и ему ничего не оставалось, как молча глядеть прямо перед собой в ожидании, пока она успокоится.
– Райен, ты опоздал почти на час. Прием с шампанским мы уже пропустили и можем опоздать к началу спектакля: тогда нам придется торчать на ногах весь первый акт.
Райен глядел в окно, сожалея о своем опрометчивом решении пригласить Фаррел на сегодняшний спектакль. Красивые избалованные модели – не для него. Их маниакальная поглощенность собой заставляла его зевать от скуки, и новая знакомая не являлась исключением. Райену Тайлеру не были нужны победы напоказ, красивые трофеи. Он был знаком с достаточным количеством привлекательных интеллигентных женщин и со многими из них дружил.
Решив все же не заводиться, Райен обратился мыслями к пьесе, которую им предстояло увидеть. Он не меньше других был удивлен, когда знаменитый режиссер Питер Раддок, прославившийся в театральной среде своим бешеным темпераментом, взял на главную роль в своем спектакле «Бремя измены» неизвестную актрису. Играть женщину, достигшую после второй мировой войны высокого положения в сенате США, а впоследствии из-за страсти к мужчине предавшую родину и убеждения, – нелегкое дело для молодой и неопытной актрисы, а именно такой и была Люсинда Уэст.
Только на прошлой неделе Райен прочел о мисс Уэст статью в «Санди таймс». Эта аристократка отбросила в своем театральном имени титул и первую часть фамилии. Ее дебют в «Укрощении строптивой» в Королевском Шекспировском театре вызвал единодушное одобрение критики.
Райену понравилось, как звучит имя актрисы, понравилось лицо, и он решил, что если ее игра так же хороша, то можно будет попробовать ее на роль Нэнси в «Бумагах Митфордов» – фильме, на съемки которого он так судорожно искал сейчас деньги.