Теперь Николас рассердился уже всерьез.
– Твоя мать несет чепуху. – Он произнес эти слова подчеркнуто резко. – Она ничего не понимает в бизнесе.
Он чуть не задохнулся от возмущения, что Сирена обсуждает состояние его финансов с дочерью.
– Я пока сам могу сообразить, как распорядиться своими деньгами. Не беспокойся по этому поводу, Люсинда.
– Может, ты хотя бы рассмотришь это предложение? – взмолилась она.
Ее умоляющий взгляд несколько смягчил его – он забыл, насколько хорошая актриса его дочь.
– Но я ничего не знаю о кино. Я занимаюсь торговлей недвижимостью. Вкладывать деньги в производство фильмов – рискованное дело, где больше шансов потерять, чем выиграть.
Люсинда с капризным выражением лица уселась на угол стола. Николасу вспомнились старые времена, когда дочь, сидя у него на коленях, приставала с какой-нибудь просьбой. И всегда получала желаемое.
– Я понимаю, папочка, что сумма велика, но, может, все-таки стоит рискнуть. Райен в отчаянии, а мне так хочется попробовать свои силы в кино.
– А как же «Бремя измены»? Мне казалось, ты нацелилась на Бродвей?
– Райен не уверен, что удастся перетащить меня на Бродвей, там хотят, чтобы Салли играла американская актриса. К концу подготовительного периода, когда закончится подбор актеров, я уже освобожусь.
Люсинда, наблюдая, как отец пишет что-то на бумаге, впервые обратила внимание, как сильно стали проступать вены на его руке, особенно заметные под тонкой кожей.
– Понимаю твои сомнения, папочка. Фильмы не всегда проливают на продюсеров золотой дождь, но иногда… они все же приносят кучу денег…
К следующему вопросу она не была готова и вздрогнула, услышав его.
– Ты влюблена в Тайлера?
Под испытующим взглядом отца Люсинда заговорила:
– Да, влюблена и хочу выйти за него замуж. Если он не раздобудет денег на постановку фильма, то вернется в Лос-Анджелес и я поеду с ним.
Это был несомненный шантаж, игра на отцовских чувствах.
Николасу удалось скрыть охватившее его волнение, но Люсинда почти физически ощущала работу его мысли.
– Хорошо, я подумаю над твоим предложением, посоветуюсь кое с кем и решу, смогу ли что-нибудь для тебя сделать.
Она приблизилась к нему, улыбаясь.
– Спасибо, папочка, большое спасибо.
Николас откинулся в кожаном кресле, подняв руки.
– Пока благодарить не за что, я еще ничего не решил.
Люсинда наклонилась и поцеловала его в лоб, пустив в ход последнее оружие.
– Ты самый лучший отец на свете. Не сомневаюсь, что ты сделаешь это для меня.
В эту минуту Николас принял внезапное решение – то, чего он обычно не делал. А приняв, почувствовал уверенность, что со временем пожалеет.
Схватив ее руку и сильно сжав, он проговорил:
– Я дам деньги на фильм Тайлера, но только при одном условии, и это мое последнее слово: обещай, что не выйдешь за него замуж, по крайней мере, в течение ближайших двух лет.
Люсинда задохнулась от удивления. Высвободив руку, она медленно обошла стол, а потом, склонившись над ним, без колебаний объявила:
– Я согласна.
Люсинда вышла из отцовского офиса в приподнятом настроении – ей не терпелось рассказать обо всем Райену.
Она легко согласилась на условия отца, полагая, что, узнав Райена лучше и видя, как они любят друг друга, отец может изменить свое решение. Люсинда не сомневалась, что в случае необходимости она всегда сумеет подольститься к нему, убедить принять ее условия.
Вечером она все рассказала Райену. Он заскочил к ней, как обычно, перед вечерним спектаклем. Разливая вино в хрустальные бокалы, Люсинда непринужденно болтала о том о сем, а потом как бы между прочим заметила:
– Кстати, сегодня я видела отца, и он согласился финансировать твой фильм.
Райен не поверил своим ушам.
– Что ты сказала?
– Я сказала, что сегодня навещала отца и он согласился дать деньги на постановку фильма. – Люсинда смотрела на него ликующим взглядом.
В его ответном взгляде была изрядная доля скепсиса.
– Ты не шутишь?
Она решительно замотала головой.
– Я не могла перенести мысли о разлуке с тобой – сейчас, когда только что обрела, и тогда в моей голове зародилась эта блестящая мысль. Поначалу он отнесся к предложению без особого интереса, но мне удалось его обработать.
– Это просто фантастика, мать твою!
– Почему ты всегда ругаешься, когда возбужден? – упрекнула его Люсинда, со смехом вспомнив, как смачно выражался он во время их бурных ласк в постели.
Немного наклонив голову, Райен лукаво посмотрел на нее из-под густых темных ресниц.
– Когда я терял невинность, то не знал, что сказать молоденькой неумелой девчонке, с которой меня столкнула судьба. Я то и дело повторял: – Это чудесно, мать твою! – Почему-то присказка зафиксировалась в мозгу. И теперь всякий раз, когда я взволнован…