– Но, Бред, ты и сам не промах.
– Ладно. Будем считать, что обмен любезностями закончен.
Они рассмеялись. На смуглом лице Люны сверкнули белоснежные зубы.
В этот день Люна засиделась на службе, вернувшись позже обычного в собственную квартиру – подарок отца в день, когда она приступила к работе на Уолл-стрит.
Люна часто вспоминала те чудесные две недели, что провела тогда с отцом; они вместе рыскали по магазинам, подбирая нужные ткани и мебель; прочесывали антикварные лавки, а в последний день его пребывания затеяли спор из-за очень дорогого французского гардероба: Люна находила его слишком уж экстравагантным, но Ройоль настоял на покупке.
Приготовив себе сандвич, Люна съела его в уютной кухоньке, запив диетической колой, и уже в половине одиннадцатого легла спать, решив, что перед завтрашним ответственным свиданием стоит как следует выспаться.
Заснула Люна мгновенно, но уже через два часа проснулась, не в силах выбросить из головы предстоящий разговор с шефом. Сон так и не пришел больше, и она только обрадовалась, когда наконец услышала зычный голос продавца газет, доносившийся с перекрестка: значит, уже семь.
Она тщательно оделась, отдав предпочтение строгому черному костюму и белой блузке, а длинные кудрявые волосы уложила в пышную косу, доходившую до середины спины. Завершая туалет, Люна приколола к лацкану пиджака бриллиантовую брошь – подарок отца к окончанию колледжа.
Выйдя из дома на Франклин-стрит, Люна остановила такси и, назвав адрес: Уолл-стрит, 120, поехала на работу.
К сорокадвухэтажному зданию она подкатила в самом начале десятого и, войдя внутрь, поднялась на двенадцатый этаж – в свой офис, где начала было заниматься счетами, но никак не могла сосредоточиться и поэтому бросила это занятие.
В десять двадцать Люна вошла в лифт и нажала кнопку верхнего этажа, где находился кабинет мистера Клейтона Спенсера. Подходя к его секретарю, Люна держалась более уверенно, чем чувствовала себя на самом деле.
– Мистер Спенсер просил меня зайти к нему в десять тридцать. – Взглянув на часы, она убедилась, что пришла несколько раньше, и порадовалась этому.
– У него сейчас совещание. Присядьте, мисс Фергюссон, он скоро освободится.
У Конни был легкий алабамский акцент, она слегка растягивала гласные. Люне нравился этот выговор.
– Спасибо, но я лучше постою – устала от долгого сидения.
Она уже стала покусывать в нетерпении нижнюю губу, когда из интеркома забасил сам президент:
– Конни, я еще полчаса назад попросил принести кофе.
Лицо Конни не изменило своего выражения, оставшись таким же беззаботным. Она с энтузиазмом отозвалась:
– Все заказано, сэр, кофе сейчас принесут. Тут пришла мисс Фергюссон, у вас с ней назначена встреча на десять тридцать.
– Пусть зайдет, и, пожалуйста, позаботьтесь о кофе. У меня впечатление, что за ним послали в Колумбию, – проревел президент.
Конни вздернула брови.
– Все мужчины одинаковы. У них совсем нет терпения. Можете зайти, мисс Фергюссон. А я подойду позже – когда принесут кофе.
Люна опасливо покосилась на кабинет Клейтона Спенсера.
– Что касается меня, то кофе не нужен. Мне бы сейчас чего-нибудь покрепче – для смелости.
– Ясно.
Женщины обменялись понимающими взглядами, и рослая Люна, прямо держа спину, изящной походкой направилась к кабинету президента. Конни не без зависти глядела ей вслед.
Клейтон Спенсер приветствовал Люну, как только та переступила порог.
– Доброе утро, мисс Фергюссон.
Ступая по мягкому ковру, Люна приблизилась к столу. Президент оказался значительно меньшего роста, чем она себе представляла; безукоризненно подстриженные седые волосы обрамляли его лицо серебряным нимбом. Загорелое лицо излучало бодрость и здоровье. По слухам, он держал себя в форме и ежедневно пробегал пять миль.
– Садитесь, – властно произнес он, указывая на широченное кресло. Люна покорно села, скрестив длинные красивые ноги в тонких чулках, и слегка одернула юбку, чтобы длина ее соответствовала ситуации.
Изумительные ноги, подумал Клейтон.
Да и сама женщина была поразительно красива. Глаза необычной формы. Что-то они напоминали ему. Уже через несколько секунд он понял: глаза молодой женщины были почти такого же интенсивного зеленого цвета, как глаза… сиамской кошки, любимицы его жены.
Дверь открылась.
Конни внесла поднос с кофе и миндальными пирожными. Поставив все на стол, она бесшумно удалилась.
Люна воспользовалась небольшой паузой, чтобы как следует осмотреть этот кабинет, оформленный по законам минимализма.
Стены обшиты светлыми деревянными панелями – никаких книг, никаких выразительных деталей, только великолепная картина Хоппера, освещенная боковым светом. Белоснежный диван, два стула, на которых, казалось, еще никто никогда не сидел, и странной формы конструкция из стекла и железа. Люна решила, что это, видимо, кофейный столик.