Люна была поражена, но виду не показала.
Спенсера восхитила ее выдержка. Инстинкт подсказывал ему, что Дэвид Кан, его консультант, сделал правильный выбор.
– Мы хотим, чтобы вы поработали в нашем лондонском филиале. Командировка сроком на один год. К несчастью, молодой человек, который должен был туда ехать, заболел – у него СПИД. Неразумно посылать его при таких обстоятельствах.
Люна не сочла возможным комментировать эту информацию.
– А чем я буду там заниматься?
– Почти тем же самым, чем и здесь. Особые счета, вложения с повышенным риском. Нам нужен молодой инициативный сотрудник. Тот, кто сможет работать и с людьми искусства, которые ни черта не смыслят в бизнесе. Эти ребята то и дело превышают запланированные расходы. А вы, пустив в ход свою лучистую улыбку, запросто справитесь с самыми трудными клиентами. Они, чтоб только увидеть вас, будут бегать в банк и исправно платить проценты.
Он допил кофе и отставил чашку.
– Дэвид Кан посвятит вас в детали будущей работы. Кстати, именно он предложил вашу кандидатуру. Если вы согласны, то желательно, чтобы вы приступили к работе через шесть недель – то есть с начала июня.
Ага, значит, это дело рук Дэвида Кана, радостно подумала Люна. А ведь он никогда не говорил с ней на эту тему, хотя понимал, что она метит выше своего нынешнего места.
Люне не терпелось поскорее увидеть его и поблагодарить. Она познакомилась с Дэвидом на второй день своей работы здесь, и он ей сразу понравился. Он влетел в лифт, наскочив на Люну, и она от неожиданности уронила папки. Дэвид ужасно расстроился, извинился и предложил в качестве компенсации угостить ее кофе или чем-нибудь покрепче. Она согласилась, желая как можно скорее сблизиться с сослуживцами, и этот день положил начало их крепкой дружбе. Люна провела несколько уик-эндов в доме Дэвида в Нью-Джерси и познакомилась с его разговорчивой женой Ленни и тремя сыновьями.
– Сколько времени вы даете мне на размышления?
– Сорок восемь часов, – резко ответил президент, вставая и тем давая понять, что разговор окончен.
Люна тоже поднялась, не чуя под собой ног от радости. Голова ее кружилась, словно она только что сошла с карусели.
Клейтон Спенсер протянул ей на прощание свою широкую ладонь.
– Я согласна, – решительно заявила Люна.
Лицо президента банка выразило удовлетворение.
– Отлично! Люблю решительных людей – нет времени на долгие раздумья, – проговорил он и улыбнулся.
Да, видимо, в молодости он был очень красив, подумала Люна.
– Желаю вам успешной работы в Лондоне, Люна. Уверен, что вы достигнете многого.
Люна с жаром пожала протянутую руку.
– Обещаю, что не подведу вас. Спасибо за доверие.
Глядя в эти прекрасные сияющие глаза, в которых было столько решимости и энергии, Клейтон Спенсер не сомневался, что так оно и будет.
Открывая дверь квартиры, Люна слышала, как звонит телефон.
Подбежав к аппарату и сняв трубку, она услышала низкий голос отца.
– Люна, девочка моя, как ты там? Не могу уже несколько дней до тебя дозвониться.
– Привет, папа. У меня все хорошо. Я так рада, что ты позвонил. Тебя отлично слышно, откуда ты говоришь?
В трубке послышался довольный смешок.
– Я пью уже второй бокал мартини в баре «Карлайл». Не хочешь подоспеть к третьему?
– Ты здесь? – радостно взвизгнула Люна.
Как здорово, что отец именно сегодня решил сделать ей сюрприз и приехать в Нью-Йорк! Ей не терпелось поделиться с ним приятной новостью о поездке в Лондон.
– Выезжаю немедленно. Закажи мне, пожалуйста, бокал моего любимого охлажденного «Шардоне».
– Жду тебя.
Снова послышался его смех – на этот раз еще громче и радостнее.
– Не задерживайся, – прибавил отец.
– Смотри не съешь все орешки, – сказала Люна и повесила трубку. Улыбка все еще не сходила с ее лица.
Не сходила она и потом, когда Люна вышла из дома и села в такси, назвав адрес отеля «Карлайл».
В баре она сразу увидела отца: тот сидел в углу и не спускал с дверей глаз.
Увидев дочь, он тут же поднялся, расплывшись в улыбке. Несколько голов заинтересованно повернулись к ним, глядя, как высокая молодая женщина поразительной красоты падает в его объятия.
– Люна, как я рад тебя видеть!
Они крепко обнялись.
Люна с наслаждением вдохнула родной отцовский запах, слегка отдающий мускусом и «Поло» – его любимым лосьоном после бритья, она сама подарила его отцу к Рождеству в прошлом году.
– Дай посмотреть на тебя, – сказал Ройоль, слегка отстраняя дочь.
– Ты видел меня шесть недель назад, папочка, – засмеялась Люна, отбрасывая волосы со лба. – Вряд ли я так уж изменилась с тех пор.