– Прости, Лу, но встреча с Бенсоном продлилась дольше, чем я ожидал. Сама знаешь, как это бывает.
– Я знаю, как должно быть. Нас ждали у Поппи. Ты разве забыл?
У Райена совершенно вылетело из головы, что сегодня они приглашены на день рождения к лучшей подруге Люсинды.
– Надо было идти одной, Лу. Я присоединился бы позже.
Люсинда покачала головой:
– Я ждала тебя. Не знала, где ты. Ужасно волновалась. Почему ты не позвонил?
– Ну что мне сказать? Я… просто забыл. Прости, пожалуйста.
Это неуклюжее объяснение, конечно же, не улучшило ее настроения. Поджав губы, Люсинда молча пошла в гостиную.
Райен последовал за ней.
– Ну, Лу, послушай, я извинился. Чего ты еще хочешь? Ведь это же не конец света?
– Не в этом дело. Ты очень изменился, Райен. Мне кажется, что передо мной незнакомый человек. Просишь прощения, а я вижу, что тебе просто на все наплевать.
Райен ужасно устал, у него пульсировало в висках, и поэтому больше всего на свете он не хотел, чтобы сейчас разыгралась ссора.
– Милая, ты выглядишь усталой, думаю, тебе лучше лечь пораньше спать.
– Спасибо за заботу, Райен. Ты можешь быть очень любезен, когда захочешь.
Люсинда плюхнулась на диван с журналом в руках и стала его листать, раздраженно переворачивая страницы. Райен сел напротив, внимательно глядя на нее.
На Люсинде была черная суконная юбка и белая блузка; длинные волосы небрежно собраны на затылке и скреплены гребнем из черного дерева. Бледное личико почти без косметики, с огромными глазами – как у брошенного одинокого ребенка.
Райен указал на нее пальцем.
– Ты скоро превратишься в привидение – так похудела. Я уже говорил тебе об этом. Надо больше есть.
– Как говорит герцогиня Виндзорская, нельзя быть слишком богатой или слишком худой, – сухо возразила Люсинда.
– Лично мне кажется, что она ошибается: и то, и другое вполне возможно. – Он закрыл глаза и откинулся на стуле.
– Да помолчи, Райен! Кому нужны твои причитания. Нэнси Митфорд, которую я играю, была как жердь. Ты должен быть благодарен мне: хоть в этом, но я ее напоминаю.
– Не только в этом, – тихо пробормотал он, но Люсинда все же услышала.
– Что ты имеешь в виду? – рявкнула она.
– То, что она привилегированная, избалованная, богатенькая сучка.
Райен проговорил это, не открывая глаз. Когда же он все-таки открыл их, то увидел в глазах Люсинды выражение ужаса, оставившее его тем не менее равнодушным.
– Райен, как ты мог такое сказать? Я не сучка. Пусть все остальное – хотя в том нет моей вины. Но… сучка?
Она выглядела очень несчастной, и Райену стало ее жаль.
– Я просто пошутил. Ладно, Лу, не сердись. У меня был тяжелый день, а тут еще ты встретила меня на пороге с перекошенным лицом. И все потому, что я опоздал на вечеринку к твоим скучным друзьям.
Она вновь взвилась.
– Твои слова не очень-то смахивали на шутку, и еще – мои друзья вовсе не скучные. Иногда, Райен, ты до такой степени ирландец, что меня тошнит от отвращения.
– Что ты имеешь в виду? – теперь разозлился он.
– То, что слышишь.
– Не уверен, что я все же правильно тебя понимаю, Люсинда. Так скажи мне, что это значит? Я весь внимание.
Люсинда отбросила журнал и заговорила, повысив голос.
– Высокомерный, ограниченный, с еле скрываемой ненавистью ко всему английскому и особенно ненавидящий мой класс – «класс богатеньких олухов», как ты его называешь.
Взгляд Райена стал жестким, он издал короткий язвительный смешок.
– Живя в своем уютном и безопасном маленьком мирке, ты ведь совсем не знаешь жизни?
Люсинда поджала губы.
– Пусть так, Райен, но это не моя вина. Зачем же наказывать меня за это?
Она была права – ее вины тут не было. Райен почувствовал к ней жалость и решил немного утешить. Присев на тахту, он попытался отобрать у нее журнал, но Люсинда сопротивлялась, притворяясь, что продолжает читать.
Через пару минут он сдался.
– Ну что с того, Лу, что я нахожу большинство твоих друзей скучными? Это же не конец света! Просто у нас еще не сложился общий круг друзей. К примеру, ну скажи, о чем мне говорить с этим глупым занудой, который собирается жениться на Поппи? Как его там зовут – Руперт или Робин?
– Робин, – пробормотала Люсинда.
Райен приподнял ее подбородок, заставив посмотреть себе в глаза.
– И еще я хочу, чтобы ты знала: я вовсе не считаю тебя сучкой, но все талантливые актрисы вроде тебя слишком – как бы лучше выразиться? – слишком темпераментны.
Он тщетно пытался достичь примирения.
– Мне кажется, лучшее, что ты сейчас можешь сделать, Райен, это уйти и вернуться через какое-то время. Тогда, возможно, у нас может что-то начаться снова. А так – сначала ты опаздываешь, потом начинаешь меня оскорблять…