– Конечно, если хочешь, я могу уйти и вообще не возвращаться, – с жаром воскликнул Райен, сам удивляясь своей бурной реакции.
Люсинду его горячность также удивила. Обычно он не заводился с такой легкостью и вообще ненавидел ссоры.
Райен мысленно укорил себя, что не сдержался. Люсинда не переносила критику ни в какой форме. Как все по-настоящему талантливые люди, она была не очень-то уверена в себе.
– Если ты действительно этого хочешь, – выкрикнула Люсинда, – что ж, давай уходи. Иди же!
– Да уж, лучше мне уйти, чем провести вечер с тобой, когда ты в невменяемом состоянии.
Она смотрела на него, не говоря ни слова.
В висках у Райена стучало, к горлу подступила тошнота – видимо, приближался приступ мигрени.
– Послушай, Лу, давай не будет ссориться. Ни к чему хорошему это не приведет.
Люсинда никак не реагировала ни на его слова, ни на его присутствие. Склонив голову, она делала вид, что читает, хотя сама не видела ни единого слова.
Она решила наказать его упорным молчанием, и он это понял. Всю жизнь она так поступала с отцом, и тот всегда уступал ей.
Люсинда ждала, что Райен тоже сдаст позиции, и была искренне изумлена, когда тот вскочил с места и бросился к дверям.
– Увидимся позже, когда ты будешь в лучшем настроении.
Домой Райен добрался на такси.
Он сразу же прошел в ванную, судорожно ища лекарство от мигрени, и с облегчением вздохнул, найдя заветный пузырек с четырьмя пилюлями. Взяв две, он направился в кухню за минералкой.
Проходя мимо телефона, Райен заметил мигающий огонек автоответчика. Вернувшись через пару минут с бутылкой «Эвиана» и стаканом, он включил его и, прислонившись к стене, выслушал оставленные сообщения, прикрыв от боли глаза.
– Привет, Райен, это Стив Уоттс из Санта-Моники. Утопаю в тепле и свете. У меня важные новости, старик, я женюсь. На ком? На Сузи… на ком же еще? Хотелось бы видеть тебя на свадебной пирушке. Позвони, как придешь. Пи-ип.
– Говорит Бев Бенсон. Сейчас восемь тридцать. Только что звонил Марек Бид из Нью-Йорка, он согласен играть Гитлера в твоем фильме. Неплохие новости, а? Думаю, теперь ты можешь спокойно заснуть. Пи-ип.
– Райен… Ох, опять этот автоответчик… это мама… ты знаешь, как я ненавижу эти новомодные штучки. Позвони мне, как только сможешь.
Последовало долгое молчание, потом мать снова заговорила:
– Впрочем, ничего срочного. – Пи-ип.
Райен тепло улыбнулся. Мама не меняется.
Затем раздался незнакомый мужской голос:
– Мистер Тайлер, говорит Чарльз Хэммонд из фирмы «Уинкуорд». Думаю, вам приятно будет узнать, что мисс Фергюссон, дама, которая осматривала сегодня вашу квартиру, сняла ее на год. Позвоню вам утром, чтобы обсудить детали. – Пи-ип.
Больше звонков не было.
Райен поставил автоответчик на перемотку и пошел в спальню, на ходу раздеваясь. Повесив одежду на спинку стула, он юркнул в постель, с удовольствием опустив голову на мягкую подушку.
Засыпая, он подумал, как хорошо, что Марек согласился играть Гитлера, а прекрасная Люна – жить в его квартире. Возможно, он даже когда-нибудь снова увидит ее.
Николас Фрейзер-Уэст тоже вернулся в этот день поздно.
Он, однако, не забыл позвонить и предупредить Сирену, чтобы она не ждала его к ужину.
Когда он наконец в девять тридцать приехал домой, то застал Сирену в маленькой гостиной, она ела, держа поднос прямо на коленях. Не отрывая глаз от телевизора, Сирена ужинала и одновременно поглаживала кота Мерлина.
– Добрый вечер, – приветствовал жену Николас, подсаживаясь к ней на диван.
Он тоже приласкал кота. Тот потянулся и зевнул, прижимаясь к Сирене, которая по-прежнему не отрывала глаз от экрана.
– Добрый вечер, Николас, – машинально ответила она, бросив на него беглый взгляд, и тут же снова обратила взор на экран.
– Что ты там смотришь? – спросил Николас без особого интереса.
– Очень впечатляюще. Документальный фильм о жизни бразильских беспризорных детей – они гибнут сотнями в перестрелках уличных банд.
– Ну и кошмар! Подобное зрелище не для моих нервов, – заметил Николас и встал, чтобы снять пиджак. – Пойду, пожалуй, приму ванну. Приготовишь мне джин с тоником, дорогая?
– Гм-м, – протянула Сирена, не понимая, почему бы мужу не сделать этого самому.
В конце концов Сирена пришла к выводу, что он просто привык к этому – в начале супружества она всегда готовила ему коктейли – и держался за этот ритуал. Перед ее взором возникла картина: оба они дряхлые, впавшие в слабоумие старики, но она по-прежнему готовит ему коктейли. Эта мысль привела ее в большее уныние, чем даже этот документальный фильм про бездомных детей.