Когда они оставались вдвоем, воцарялось долгое молчание, хотя и не напряженное, но и не вполне комфортное. Элизабет обнаружила, что Джордж мало читает, а Фрэнсис постоянно читал. Хотя ее брак с Фрэнсисом нельзя было назвать счастливым, уж точно не настолько успешным, как с Джорджем, но он был куда более безмятежным. Когда они оставались наедине, Элизабет могла позабыть о присутствии Фрэнсиса. Но никогда не забывала о присутствии Джорджа. Он часто наблюдал за ней, и когда она поднимала голову и не натыкалась на его взгляд, то ей казалось, будто он только что отвернулся. Элизабет размышляла, ощущает ли он до сих пор гордость от обладания ею (что весьма вероятно). Будь она более тщеславной, это доставило бы ей удовольствие. Но иногда она ловила взгляд мужа, в котором читалось подозрение.
Она была уверена, что это не подлинное подозрение, скорее это относилось к ее счастью и удовлетворению, в особенности к тому, довольна ли она Джорджем. Он знал, что, несмотря на всю скромность, Элизабет обладает такой уверенностью в себе, которой он никогда не достигнет, поскольку ни разу с самого детства ее уверенность в себе не подвергали сомнениям. Если бы Элизабет встретила герцога, тот немедленно признал бы ее за свою, и через пару мгновений они бы уже болтали на равных. Но может ли она быть счастлива с богатым выскочкой? Не жалеет ли, что связала себя с торговцем, который рекламирует себя на вывеске и отвел часть первого этажа под контору и банк? Не скучно ли ей в компании супруга? Не находит ли она его манеры недостаточно утонченными, разговоры банальными, наряды плохо пошитыми, а родню неподобающей? Подобные чувства не способствовали отдыху и расслаблению. Вскоре после свадьбы Элизабет обнаружила, насколько Джордж ревнив — не только к Россу, хотя, конечно, главным образом к нему, но и к любому мужчине. И потому она вела себя крайне сдержанно с мужчинами, которые, что вполне естественно, учитывая ее внешность, проявляли к ней внимание, а также следила за языком, чтобы ненароком не оскорбить мужа.
В тот вечер Джордж ненадолго вышел, а когда вернулся, они обсудили прием и бал, который планировали устроить в канун Нового года. Это трудно было осуществить в Большом доме — несмотря на претенциозное название, таковым он мог считаться лишь по сравнению с соседскими домами. Зал собраний, где обычно в Труро устраивались танцы, был более подходящим местом, но Джордж жаждал устроить бал именно в Кардью, где имелось достаточно места, к тому же устроить подобное событие в собственном доме (или в бывшем отцовском) — вопрос престижа. Но существовал и очевидный риск — настоящая зима в Корнуолле редко начинается раньше середины января, а всю осень угрожают дожди, и хотя до Кардью всего пять миль, он стоит в стороне от дороги на Фалмут, и дождь может превратить дорогу в трясину — такую не каждый преодолеет, да еще ночью, лишь самые крепкие телом и духом.
Конечно же, большая часть танцевального общества Корнуолла могла похвастаться крепким телом и духом, но в данном случае существовала еще одна помеха для успешной организации праздника. Лучшее время для балов в сельской местности — середина лета, зимой же танцы устраивали в городе. Элизабет отдавала предпочтение городу лишь потому, что смогла бы пригласить своих многочисленных старых друзей, с которыми в эту зиму виделась даже чаще, чем за всё время первого брака. Не у всех из них имелся транспорт или деньги, по тем или иным причинам они не могли выбраться в Кардью даже на одну ночь. Но она не настаивала, поэтому уступала во всем, кроме некоторых принципиальных вопросов, и позволяла Джорджу руководить. Итак, выбор сделан в пользу Кардью, музыканты заказаны, приглашен ряд знатных персон, не бывавших там ранее. Джордж надеялся, что имя Элизабет сыграет ему на руку, и гости примут приглашение. Время от времени Джордж пересекался с Бассетами и Сент-Обинами, также как и с Боскауэнами, по делам или в домах у общих друзей, однако они до сих пор не принимали его личного приглашения.
Что касается возраста приглашенных, то тут еще было что обсудить. Джордж проявлял больше интереса к зрелым людям — по причинам социального характера и чтобы представить свой дом в самом выгодном свете, но необходимо было разбавить их щепоткой неженатых и юных, не только чтобы было кому танцевать, но ради придания приему энергии, которой в противном случае будет недоставать. Джордж возражал против приглашения большого количества молодежи. Сам-то он никогда не был молодым, если подразумевать под этим легкомыслие, несерьезность, пылкость и умение веселиться, и потому не терпел подобных излишеств в других. Ему казалось ошибкой снижать уровень морали на приеме, поощряя подобное в Кардью. Ценность молодых людей, если они не являлись титулованными особами или детьми зрелых гостей, была крайне мала по сравнению с производимым ими шумом. А кроме того, если старики Уорлегганы и старики Чайноветы могут встречать гостей своего возраста, то двадцатилетними или совсем молоденькими в Кардью заниматься некому.