Он, похоже очень старается выглядеть невозмутимым, бесстрастным и незыблемым как скала, но каблуком видавшего виды — почти вдрызг разбитого берца, по бревну плота все-таки часто и нервно притоптывает. Почти незаметно со стороны и видать — абсолютно неосознанно. Переживает за бабушку, любящий внук? Ну, надо же! Что же тогда не озаботился её существованием раньше? Что-то помешало? Хорошо бы и мне узнать о том…
Длинный козырек защитного цвета кепки — укрывает в тени верхнюю половину его лица.
Плоты мягко стукаются платформами — с явным намерением снова разойтись как в море корабли.
Сопровождающие лидеров бойцы — торопливо вгоняют шесты в мягкое илистое дно поперек течения, фиксируя свои плавсредства.
Позади моего оппонента — по краям, управляя движением плота — потеют и шумно сопят с непривычки двое. Долговязый, мосластый и мрачный — заметно дерганный и неуравновешенный черноглазый тип с какой-то прямо волчьей мордой, выбитым передним зубом и беспокойными жадно-голодными глазами стервятника. И резко контрастирующий с ним — спокойный как удав, коренастый и плосколицый смуглый здоровяк, ярко выраженной азиатской внешности с непропорционально длинными руками, оканчивающимися гипертрофированными кулачищами — размером чуть меньше волейбольного мяча, покрытыми мелкими шрамами и наголо обритой бугристой башкой. С топорюгой — очень близким родственником топора Шептуна. На правых скулах у обоих — идентичные свежие ожоги в форме латинской буквы V. Вот ведь бабуины неприятные!
Оба четвертого уровня. Вполне неплохо.
— А это у них знаки различия — вместо лычек на погонах? — в качестве приветствия интересуюсь происхождением странных клейм на лицах Мишаниных преторианцев.
— Типа того, — хмыкает он, — Унифицируемся понемногу. В армии порядок должен быть во всем.
— Это да! Помню, помню как в учебке хлоркой форму клеймили. А у тебя значит — армия? — с искренним интересом интересуюсь у него, размышляя о том, что может означать сия V?
…V значит — Вотан, Виктори, Вендетта?
Месть всему миру?
— «Я мстю — и мстя моя страшна»! — противным голосом, видно думая о том же — декламирует в нашем чате мой волосатый друг — продвинутый не только в истории кинематографа, но еще и в мультипликации оказывается.
— Ну что-то вроде, — ухмыляется Вотан-Мишаня из-под козырька своего милитари-кепи.
Снимает кепку и широко растопыривает длинные, жилистые, как из веревок свитые руки — словно одновременно вознамеривается заключить нас троих в свои обьятья. И весь мир до горизонта — заодно уж, подгрести к себе поближе…
Не только руки — он весь похож на прочный и жилистый стальной канат.
Сорок плюс-минус немного. Высокий, широкоплечий, поджарый и быстрый!
Пронзительные, светло-зеленые и водянистые, наглые и умные глаза на темном лице. Сероватого оттенка — несмотря на природную смуглость или приобретенный загар.
Светловолосый, со сломанным — сбитым набок носом и почти симметрично рассеченными бровями бывалого боксера.
От угла чуть кривоватого рта — к уху змеится старый рваный шрам. Не то от кастета, не то от осколка.
Хищный крючковатый ястребиный нос. Такой же пронзительный взгляд.
Еще один широченный шрамина, на виске — уходит глубоко в коротко стриженные «под площадку», пшеничные волосы с обильной проседью. Жестко выраженные носогубные складки и крепкая нижняя челюсть. Тоже посеченная где-то в далеком прошлом.
Да — попинало этого кренделя нехило. С такой пухлой медицинской карточкой как у него — волей-неволей станешь злым и нервным!
Чуть наклонив голову набок, он в свою очередь — тоже оценивающе изучает меня из-под опаленных рыжих ресниц.
В какой-то момент — наши траектории взаимного осмотра неизбежно пересеклись.
И мы оба — в открытую, пообстоятельней приценились к визави…
Странно, но никакого напряжения между нами нет. Я даже отчетливо различаю его расположение ко мне.
Почти физически ощущаю уверенный — можно сказать слишком уверенный — холодный и проницательный взгляд.
Наглый тип, но не из тех наглых — молодых да ранних, которые такие только потому, что не сталкивались ни с чем по-настоящему жестким и суровым. Которых по причине молодости жизнь тупо научить не успела. Стоящему передо мной на покачивающемся плоту персонажу — она давно уже выдала аттестат зрелости. Вотан прошел школу жизни с очень и очень углубленным изучением некоторых предметов — это было совершенно ясно.
Вдоволь насмотревшись и что-то обо мне тоже для себя поняв — Мишаня осветился улыбкой прямо до ушей, словно своих единокровных близнецов после долгой разлуки встретил.