…Каска слетает с головы. Брякается о землю. Ремешок перерезал?! Ух ты!
Щит! Хруст! Шаг. Теперь назад. Уклон. Показать атаку… Отбить! Отскок! Всё! Вот-вот зажмут!
— Валя, твою мать — выручай! Я справа у забора!
Не успеет! Двор большой! Не дотяну!
…Со стороны затухающей драки неожиданно приносит еще одного. Сплошная борода и дикие глаза. Все — кирдык котенку! Точно не отобьюсь! И не рванешь отсюда — теперь все пути перекрыты. И не расчистить. Завяжешься с одним — двум другим спину подставишь. Ну, тебе-то мудак, чего надо? Бежал бы себе мимо — я ведь дорогу не загораживал! Но нет же — этот гад осознанно решил помочь меня заземлить. Либо с адреналиновой дури налетел и в горячке просто не соображает, что мог поступить проще. Путь свободен. Пробежать десяток шагов, нырнуть за сарай, а там уже и забор. А за ним — жизнь! Еще и сейчас не поздно ведь…
Ринулся. Без реверансов и подготовки.
Обозначив короткий быстрый выпад — пытаюсь «осадить» свежего противника. Пыл поумерить, чтобы так рьяно не наседал с разбегу, не налетал ястребом. Но он, сука — тоже не тормозит и с отскоком отражает мой удар разбитым, но еще «живым» щитом.
При этом волосан очень ловко орудует запястьем.
У него в правой поблескивает какой-то недлинный меч или большой кинжал.
Небольшой размер оружия позволяет ему стремительно, почти молниеносно изменять углы атаки и делает этого заросшего встрепанного коршуна — вовсе уж дико опасным противником.
Неожиданно включается интуит. Проснулся или прогрелся? Ну — хоть так! Лучше поздно, чем… Ох — «первый опасный» снова почти достает меня! В пах. Ну и ловок, гад! Психую. Он тоже злится на свою неудачу, но осторожности не теряет. Не упускаю из вида заросшего! Второй из пары — обходит слева! Это шанс!
Успею!?
Разворачиваюсь. Обозначенный мной удар щитом под подбородок — заставляет его машинально, на инстинктах, качнуться корпусом назад. «Прохожу в ноги» и вгоняю клинок в самый низ брюха, чуть не вывернув свою левую руку — «зонтиком» удерживающую щит надо мной. На случай его последнего удара сверху… Не ударил. Этот — всё!
Дико рискуя — без паузы прыгаю в сторону «первого опасного» и буквально «в полете» — вижу как гримаса ярости на его лице превращается в гримасу удивления… суженные глаза широко распахиваются, а рука, в которой он держит саблю — падает и повисает держась у плеча лишь на обломке кости, куске рукава и сухожилии. Его оглушающий — полный боли и обиды визг, доходит до моего сознания уже позже. Наши успели!
Бросаюсь вперед. Добить! Спотыкаюсь. Падаю. Лечу к земле. Всё! Проиграл! Уже через миг, летящий ко мне волосатый коршун — прыгнув сзади, резанет сверху! Прямо в шею! Или насквозь пришпилит меня к «взлетной полосе»!
Оранжевая слепящая вспышка в глазах. Жуткий треск в голове… Проваливаюсь в безмолвную темноту…
Глава девятнадцатая. Планета Нугари. Май
…Раскинув ноги циркулем, сижу на жопе прямо на земле. Кто-то придерживает моё вялое тельце под спину.
«Я солдат и у меня нет башки, мне отбили её сапогами…»
Верхняя половина лица прямо горит! Адским пламенем! Боль и ужас! Дикий и липкий! Как кровь! Еще не понимаю всего до конца, но что-то со мной не так… Перед глазами: взбаламученными донными водорослями в мутной воде — плывут и колышутся невнятные и размытые радужные круги…
Внезапно догоняю!
Главное!
Глаз! Сука — он мне глаз выбил! Паскуда! А-а-а-а! В панике хватаюсь за лицо. Под мокрыми ладонями хлюпает и махрится что-то теплое. Неживое. Пугающе нависающее над правой частью моей изуродованной морды.
Раскрываю левый глаз. Пальцами. Трясущимися и липкими как страх.
Мир перестал быть цветным и обьемным — он стал плоским и каким-то блеклым, почти черно-белым.
В ушах — то звенит, то гудит и сквозь этот гул все иные звуки прорываются с трудом и опозданием.
— Дай гляну! — подскакивает Валентин. Его лицо с мокрыми, прилипшими ко лбу волосами — сердитое и кривое. От его злости или от монокулярности моего восприятия.
Дергаюсь назад. Безуспешно. Не дает кто-то невидимый, тот кто сзади меня.
— Глаз, — шепчу другу я, покорно подаваясь вперед заколотившимся как в припадке телом.
— Сидеть, мля! Сидеть, сказал! Да, держи ты его, — бросает кому-то он. Я рвусь непонятно куда — сам не зная зачем. Кто-то сноровисто и жестко захватывает в замо́к мою правую руку. Цепко обхватив под челюсть, фиксирует голову в мертвом захвате.
Воздуха не хватает! Задохнусь же! Паникую и ненавижу всех! Дебилы! Суки! На хрена?! Пусти, нна!