, увидел рядом с собой вернувшуюся медсестру, держащую в руках какую-то папку. Поняв, что я окончательно проснулся, она попросила меня ответить на некоторые вопросы, такие как: «Не кружится ли голова? Не тошнит? Нет ли шума в ушах? Не мучает меня мигрень?». Я ответил, что чувствую себя отлично и готов хоть сейчас пробежать марафон. Медсестра очень удивилась моему ответу, будто я сказал какие-то непристойные вещи. Затем она внимательно осмотрела меня и сказала, что действительно, нет никаких признаков того, что у меня сотрясение мозга. Удалившись на пару минут, она вернулась в палату уже с главврачом, который задал мне те же вопросы, что и медсестра, но уже более настойчиво, будто пытаясь меня подловить на обмане. - Я же говорю, что чувствую себя хорошо, - ответил я, еле сдерживая свой гнев - мне в конец надоело, что они отказываются мне верить. - Хорошо, тогда мы можем выписать вас сегодня вечером, - сказал врач, сдавшись, - но если вдруг возникнут определенные симптомы, то сразу вызывайте скорую. Я кивнул в знак одобрения. - А сейчас отдыхайте, - закончил он, - я позвоню вашей матери, чтобы она была готова забрать вас. Я положил голову обратно на подушку и закрыл глаза. Честно сказать, я вообще не понимал, с чего они взяли, что у меня сотрясение мозга - состояние у меня отличное, тело уже не болит совсем, будто все мне лишь приснилось. Мне удалось поспать около трех часов. Я поднялся с кровати и ощутил ногами ледяной пол. Я быстро поднял ноги, ошпарившись холодом, но спустя несколько секунд повторил попытку. Я подошел к окну и выглянул в него. Я увидел широкую аллею, вдоль которой стояли деревья, одетые в разноцветную листву, что сыпалась на асфальт. По аллее гуляли пожилые пациенты, дети с родителями и мои сверстники в небольшой кампании. Я открыл окно и вдохнул прохладный и сыроватый воздух осени. Когда мои легкие вдоволь наполнились им, я уже просто стоял, облокотившись на белоснежный подоконник, и наблюдал за людьми на аллее. - За вами приехали, собирайтесь, - сказала медсестра, неожиданно заглянув в мою палату. - Дайте мне несколько минут, - я отошел от окна и закрыл его. Я подошел к тумбочке, что стояла рядом с койкой, и достал из нее свою одежду, которая мне показалась какой-то безвкусной и старомодной: эти широкие штаны, длинноватая синяя футболка и потертые кеды меня просто не могли оставить равнодушным. Я с брезгливостью надел на себя все это и покинул палату. Когда я подошел к регистратуре, увидел рядом с ней свою маму. Она была также удивлена моему быстрому выздоровлению, как и врачи. - Как ты себя чувствуешь? Уверен, что готов уже покинуть больницу? - спросила она с небольшим волнением. - Да, уверен. И чего вы все прицепились ко мне с этим? - вспылил я. - С одного раза не понятно что ли?! Мама с удивлением посмотрела на меня, будто не ожидала, что я могу так ответить, но по-другому я не мог: мне так надоели эти бессмысленные расспросы, что начинали меня уже ужасно бесить. - Ладно, идем в машину, - сказала мама после небольшой паузы. По дороге домой я рассматривал осенний Стандлер, купающийся в ярких оранжевых, красных и желтых красках, а также утопающем в бесконечных лужах. Я был очень рад, что поехал домой не на общественном транспорте, а на личной машине, потому что мой нынешний вид заставлял чувствовать себя очень неловко. - Мы можем заехать в ближайший магазин одежды? - спросил я, посмотрев на мать. - Зачем? - она нахмурила брови. - Хочу сменить имидж на более стильный и приемлемый для общества, - я с отвращением посмотрел на то, во что одет. - Но тебя всегда устраивало то, в чем ты ходишь, Нейтан. - Ой, не называй меня этим сопливым именем, - цокнул я, закатив глаза. - Зови меня отныне хотя бы...хотя бы Нейлом. Это не такое убогое имя! - Да что с тобой творится? - мать с недовольством посмотрела на меня. - То тебя не устраивает, это тебя не устраивает! Я тяжело вздохнул, решив, что что-то объяснять ей сейчас вообще нет никакого смысла, и, в конечном счете, просто напомнить ей, чтобы она остановилась у ближайшего магазина одежды. Спустя полчаса машина припарковалась у небольшого бутика, на витрине которого стояли манекены, одетые в новую коллекцию одежды. Я быстро вышел из машины, чтобы никто не смог застать меня в таком ужасном виде и нырнул в бутик. Проходя мимо вывешенной одежды, я захватил с собой черные джинсы с дырками на коленях, белую футболку, на которой был нарисован черный череп и кожаную куртку-косуху, чтобы была сейчас в моде. Примерив на себя этот комплект, я показался матери, чем вызвал недоумение - я никогда, по ее словам, так не одевался. Но мне откровенно было плевать, главное, чтобы она за все это заплатила. - Тебе точно в этом комфортно? - спросила она на кассе. - Лишних вопросов не задавай и плати, - ответил я ей. Мама быстро замолчала и расплатилась карточкой за мои вещи. Я взял пакет и направился к машине. Оставшуюся дорогу мне решили просто вынести мозг: - Слушай, Нейтан, - начала она. - Не Нейтан, а Нейл! - поправил сразу же ее я. - Просил же! Так сложно запомнить? - Нейл! - повысила голос она. - Что с тобой происходит? Ты никогда себя не вел как последний хам! Я понимаю, что ты пережил серьёзную травму... В эту же секунду кто-то неожиданно засигналил, и мать, крепко схватившись за руль, сумела вовремя увернуться от встречной машины. Я стал кричать, чтобы она не отвлекалась от дороги своими дурацкими претензиями и уставился в окно. Мать глубоко вздохнула и больше ничего не сказала мне даже тогда, когда мы приехали домой. Оказавшись на крыльце высокого кирпичного дома с малахитовой крышей, я захотел узнать, что же таится внутри этого пен хауса. А внутри оказались большие комнаты и широкая лестница, ведущая наверх, где и находилась моя комната, зайдя в которую, я пришел в ужас. Дела в ней обстояли куда хуже, чем с одеждой. Комната была завалена какими-то книгами, приборами для химии и физики, а на письменном столе лежала целая груда учебников по истории биологии. Я решил действовать немедленно. Спустя полтора часа комнату было уже не узнать: я сложил книги в большой пакет и поставил его в гараж в самый дальний угол, сорвал со стен таблицы и решил, что позже повешу вместо них плакаты рок-групп, освободил полностью письменный стол, оставив на нем лишь небольшие колонки и ноутбук. На кровати я сменил пастельное белье: постелил черный пододеяльник, красные наволочки для подушек и черную простыню. «И все-таки и этого тоже мало,- подумал я, оглядывая комнату, - нужно еще покрасить стены, выбросить старую одежду и прочее. Но это уже не сегодня». Затем я спустился вниз и застал мать, готовящую что-то на ужин. Сев за стол, я стал ждать, когда мне подадут мою порцию. Но вместо этого меня заставили почистить картошку и еще кое-чем помочь. Я сначала долго отказывался, но потом все же решил помочь, чтобы только ужин поскорее приготовился. В итоге где-то около семи вечера мы с мамой сидели на кухне и ели борщ под аккомпанемент новостей, что шли по телевизору. После того, как я поужинал, направился обратно в свою комнату. Устроившись в кровати, я достал из тумбочки наушники и свой телефон, чтобы послушать музыку. Но стоило мне только зайти в свой плейлист, как у меня волосы дыбом встали. «Это что еще за херня? Где рок? Где металл?» - подумал я с большим возмущением. Недолго думая, я стал удалять буквально все, что было плейлисте, и закачивать нормальную качественную музыку, а потом весь вечер наслаждался ей.