8. Столкновение.
Кажется, никогда прежде я не была еще так полно и ослепительно счастлива, но это было тихое, всеобъемлющее счастье. Я любила сидеть подле спящей Робекки, смотреть, как ее длинные золотистые ресницы вздрагивают во сне и она улыбается, причмокивая губами, ища грудь. Она казалась мне самым чудесным ребенком на свете, и я прощала ей и бессонные ночи, и ее долгий плач, если мы с ней разлучались, ибо она никак не желала, чтобы ее брала и укачивала нянька, которую мы нашли в окрестной деревушке. Она отвергла даже Нессу, чем немало расстроила ее. Я смеясь, уверяла няню, что Бекки просто слишком мала, но Несса была разобижена. И на смех Брюса по этому поводу сердито отрезала, что Бекки пошла в Грэхемов, а не в Даррохов. Брюс только пожал плечами и взяв малышку на руки, пристально посмотрел на нее.
- Пусть будет похожа на мать красотой, а уж с ее норовом я как-нибудь справлюсь.
Однако счастье мое омрачалось страхом, родившимся вместе с Бекки, ибо до того я и не подозревала, как хрупка человеческая жизнь, какие тревоги сопутствуют ей. Меня пугало, что Бекки мало ест или плохо спит, что она плачет или слишком молчалива… Несса только всплескивала руками, глядя, как я извожу себя, если бы не она, я бы наверное сошла с ума в первые месяцы после рождения Бекки. Но я и не подозревала, какая это ловушка, какой уязвимой я вдруг стала из-за нее. Она — мое высшее счастье, неразделимое с вечным страхом ее потерять, с мукой осознания собственной слабости и беспомощности перед судьбою.
А был еще Томас… Томас… Все домашние восприняли рождение Бекки как радость, Айлин не отходила от сестры, непрестанно сюсюкалась с ней, меняла пеленки, даже Эвана Бекки очаровала. Но Томас едва взглянул на нее, хмурый, угрюмый, как вороненок. С тех пор он не подходил к детской, да и я не звала его. Я предпочитала сама смотреть за дочерью, а Томас и остальные оказались предоставлены сами себе. И хотя я понимала, что обделяю их своей любовью и вниманием, ничего не могла поделать — мое сердце в своих крохотных ручонках держала Робекка.
Однажды я за чем-то отлучилась на кухню, а когда вернулась к ее колыбельке, остолбенела, ибо над ней стоял, наклонившись Томас, в руках он держал подушку, и смотрел на Бекки, которая размахивала сжатыми кулачками и гулила. Меня будто подбросила, толкнула в грудь невидимая сила — я метнулась к кроватке и выхватила оттуда Бекки, прижала к себе так сильно, что она разоралась. Я яростно уставилась на Томаса.
- Отойди от нее! Отойди сейчас же! - голос мой срывался на крик, и в комнату тут же прибежал Брюс, и Несса, и служанка. Все они смотрели на меня — бледную, растрепанную, стискивавшую кричащего младенца, с безумными глазами глядящую на пасынка. Томас весь поник, ссутулился под этим взглядом, и несмотря на пережитый страх, меня охватило горькое злое удовлетворение — я нала, что он желал причинить вред Бекки! Он один не любит ее, один желает ей смерти!
- Блисс, - ко мне подошел Брюс, протянул руку, но я не шелохнулась, не отпуская Бекки. - Блисс, успокойся. Отдай мне Бекки.
- Нет! Ты этого не видел, но он — я снова бросила на Томаса испепеляющий взгляд, - он хотел убить нашу дочь!
- Блисс!
- Я знаю, что видела! Он стоял над ней с подушкой… - меня начало трясти и слова застревали в горле, ломались от сдерживаемых слез. - Она быдаже не успела заплакать…
Брюс шагнул ко мне, обнял нас обеих, и в его теплых руках меня наконец отпустил страх и противная слабость.
Все ушли из комнату и мы остались наконец одни. Брюс взял Бекки на руки и я осталась стоять напротив, обхватив плечи руками.
- Он хотел ей зла, - настойчиво повторила я. - Мне не будет спокойно, пока ей угрожает опасность!
- Что ты хочешь, чтобы я сделал, Блисс? - он поднял голову, устало посмотрел на меня, полубезумную от тревоги и своей уверенности. - Том — хороший паренек, ты несправедлива к нему…
- Что ты такое говоришь! Он чуть не убил твою дочь!
- Ты этого не знаешь, - он покачал головой. - Что с тобой, Блисс? Ты всегда была разумной женщиной…
- Может, я просто родила тебе ребенка! - зло ответила я. В душе у меня с самого дна поднималась темная горечь и обида. Да как он смеет быть таким спокойным, когда мы чуть не потерял Бекки! Конечно, у него есть другие дети — Айлин и Эван, а она для меня - весь мир! В эту минуту я почти что ненавидела Брюса.
- Отошли его, - тихо сказала я, глядя в его усталое обветренное лицо. - Отошли за Перевал, пусть он будет подальше от нашей дочери!