В тот день мы не ждали Брюса раньше вечера, и поэтому когда я услыхала, что по Тракту к Рат-Крогану едет всадник, удивилась. Мы с Нессой и кухарками высыпали на крепостную стену. Всадник был еще далеко и знаков его дома не разглядеть. Я напрягала глаза, и вдруг сердце заколотилось болезненно в моей груди. Я узнавала эти цвета з- цвета клана Грэхем, и только один человек мог вот так запросто явиться сюда, в Долину. Поравнявшись со стенами, всадник поднял голову и наши взгляды встретились. Сперва я смутилась, но потом меня охватил гнев, и я поспешила уйти в дом, тем более на стене было холодно и сыро!
Как и полагается хозяйке дома, я приняла нашего гостя в большой каминной зале. Он тепло поздоровался со всеми нами, с удивлением приподнял бровь, заметив детей, сгрудившихся тут же, чтобы поглазеть на чужака. Потом настал мой черед.
- Здравствуй, Блисс.
Я мучительно таралась совладать с чувствами, обуревавшими меня в эти минуты, чтобы никто из домашних не увидел их. Нет, я больше не любила его, но он пробудил все воспоминания о моей юности, о безрассудстве первой девичьей влюбленности и крахе моих мечтаний. Я наконец подняла на него глаза. Он постарел, в темных волосах пробивались первые белые пряди, беспокойный взгляд его не отпускал меня, и я первая отвела глаза.
- Здравствуй, Элиас.
Я повернулась к нессе, обнимавшей Бекку, к кухаркам и Эвану, и охватившая меня горечь чуть утихла.
- ты не написал и не сообщил о своем приезде, - сказала я. В его глазах промелькнуло удивление пополам с досадой и разочарованием, он пожал плечами.
- По правде, я и не собирался заезжать в Рат-Кроган, но мне нужно в Ротерем, это по пути…
- Да, - кивнула я, про себя удивляясь той пустоте, что была сейчас внутри меня. - Пойдем к очагу, день сегодня холодный.
Он пошел за мной, скинул дорожный плащ, который я тут же отдала служанке, и все время я ощущала его взгляд, даже отвернувшись, обращаясь к детям или Нессе.
Наверняка его снедало любопытство и о многом хотелось расспросить, но я не намерена была рассказывать, это была наша с Брюсом жизнь, в которой нет места Элиасу и воспоминаниям о нем. Я велела подать ужин раньше, рассчитывая, что скоро приедет и мой муж. Мы сидели за столом напротив друг друга, но обменялись всего парой незначительных фраз, а потом все мое внимание поглотили дети. И все же внутри что-то ныло, мне причиняло боль одно его присутствие, хоть я и не показывала вида. Украдкой я разглядывала его тоже, недоумевая, как когда-то без памяти была влюблена в Элиаса, даже — о боги — хотела бежать с ним! Должно быть, в моем взгляде он прочел это, вспыхнул и угрюмо замолчал. Но снаружи уже стучали подковы лошади Брюса, и я пошла встречать мужа.
- У нас гости, - он бросил на меня быстрый взгляд, тут же нахмурился.
- Кто?
- Твой племянник, - ответила я. Он намеревался обнять меня за плечо, но так и остановился, опустил руку и шагнул в дом. При его появлении Элиас встал.
- Дядя…
- Элиас. Вот уж не ждал, что увижу тебя снова. Здесь.
К чести Элиаса, он никак не отреагировал на намеренную грубость Брюса, улыбнулся ему и мне и снова сел на свое место.
- Я проездом в ваших краях, вот и решил навестить тебя. Да и сколько лет прошло…
- Семь, - тут же отозвался Брюс, наливая из кувшина вина себе и гостю. Он смерил его тяжелым взглядом.
- Да, так много? - Он оглядел комнату, словно ища кого-то.
- А где же миледи Ванора?
Я выпрямилась на своем месте, ее имя привычной тихой болью отозвалось внутри, но Брюс только качнул головой.
- Она умерла, давно.
- Соболезную, - поспешно сказал Элиас, опорожняя свой кубок. Несколько минут мы все молчали, Бекки и Айлин с любопытством глядели на нашего гостя, недоумевая, почему отец так хмур и неприветлив, тогда как обычно Брюс любил рассказывать им дорожные приключения, большей частью, как я понимала, выдуманные им ради девочек.
- Предупрежу твои дальнейшие расспросы: леди Блисс — моя жена и мать моих детей, - сухо произнес Брюс. Я видела, что его глаза опасно блестят, он уже пьян, хоть и держит себя в руках, и взмолилась духам, чтобы эти двое не наделали глупостей, тем более бесполезных сейчас, когда все в далеком прошлом. Элиас поднял обе ладони, принужденно рассмеялся.