- Ты все-таки заполучил ее.
- Поосторожнее, Элиас, ты говоришь о леди Грэхем.
Элиас кивнул, но весь остаток вечера уже не смотрел на меня, только раз за разом пил из своего кубка, я подливала вина ему и Брюсу несколько раз. Наконец дети были отправлены спать, кухарки сновали вокруг стола, убирая еду и посуду. Брюс поднял на него тяжелый мутный взгляд.
- В котором часу завтра ты едешь в Ротерем?
Элиас удивленно поглядел на него, но не посмел возражать.
- С рассветом, - неохотно отозвался он. Брюс согласно качнул головой, встал, тяжело опираясь о стол.
- Тогда попрощаемся сейчас.
Он ушел наверх, и мы остались одни. По обыкновению, я обходила весь дом перед сном, как делала это многие годы здесь. Элиас все сидел за опустевшим столом, уронив взъерошенную темноволосую голову на руки. Я легонько тронула его за плечо.
- Элиас, ступай спать, уже ночь на дворе.
- Да-да… Ты так заботлива… - пьяно пробормотал он, поднимая голову. - И давно ты его жена?
- Давно. - его ревность и обида казались мне детской выходкой сейчас, но я терпеливо ждала, когда он уйдет в комнату.-
- И как тебе с ним?
Я прикусила губу, чтобы не ответить резкостью.
- Я счастлива, - ровно отозвалась я. - А ты, Элиас, у тебя есть жена?
- Да, - отмахнулся он раздраженно. - Не хочу о ней...
Несмотря ни на что, я была рада за Элиаса, со щедростью любящих и любимых простив ему его давнее бегство и крах моих надежд. Все к лучшему, и в конце концов моей судьбой с самого начала был Брюс, как бы яростно я этому не противилась. В памяти осталась щемящая нежность к тому мальчишке, с которым я хотела сбежать, отцу моего неродившегося ребенка. Но как далеко сейчас мы отстояли о себя юных! Я в безотчетном порыве коснулась его колючей щеки, и он схватил мою руку, сжал ее.
- Посиди со мной, Блисс… Видят боги, я думал, тебя давно нет в Рат-Крогане, но решил заехать, теша себя надеждой, что вдруг увижу тебя! И вот она ты, госпожа Грэхем… Это немного… неожиданно. Блисс, скажи мне правду, тот мальчонка, которого я видел… Это…
У него в глазах была надежда, от которой мне стало больно, и я молча покачала головой.
- Это сын Ваноры, наследник Рат-Крогана.
Я мягко высвободила руку, с грустью глядя на его поникшую голову. В спальне наверху меня ждал мой муж, и мне не хотелось длить его ожидание.
- Иди спать, Элиас, - я взяла со стола плошку со свечей и подошла к лестнице. Мне хотелось обернуться, но я знала, что увижу там, за столом в моем доме совсем другого человека, чем тот, какой жил все эти годы в моей памяти, и я не обернулась.
Элиас уехал спозаранку, и я проспала его отъезд, а Брюс нарочно не разбудил меня. Еще несколько дней я ходила грустная и задумчивая, но муж ни о чем не спрашивал меня. Может, знал, что ему не понравятся мои мысли. Что, если бы я вновь увидела Каина? Почти четыре года — большой срок, выдержала бы его моя любовь и осталась бы прежней?
6. Голод.
1. Каин.
В кабинете мерно шли старинные часы, он помнил их еще мальчишкой, когда стоял, понурившись перед отцом и разглядывал витиеватые узоры на полированной их поверхности, пока ему устраивалась очередная выволочка. Вот и теперь часы работали отменно, мерно двигались витые стрелки по циферблату, неумолимо отсчитывая минуты. Каин несколько минут наблюдал за движением стрелок. Так странно, что эти проклятые часы переживут даже его, как пережили старого герцога, и когда он уже будет гнить в земле, они продолжат свою работу… Безотчетно он стиснул руку, но мизинец и безымянный палец не двигались, он их почти не чувствовал, как ни пытался сжать кулак сильнее. Чертыхнувшись, Каин вновь склонился над отцовским столом, заваленным всевозможными бумагами, письмами, деловыми отчетами и векселями. Попадались среди них и редкие приглашения на балы, наверное, еще когда жива была герцогиня Гровер, его мать. Среди документов, оставшихся от старого герцога, Каин нашел и несколько писем, которые тот писал его матери еще до свадьбы — сухие, вежливые. Он перечитал их несколько раз, силясь за этими незначительными фразами увидеть страсть и нежность, огонь молодости, но ничего этого не нашел. Любил ли отец свою нареченную. Как он сам любит Блисс или это — редких дар свыше, который есть не у каждого? А возможно, его отец всегда был жестким, суровым человеком, и бедняжке юной герцогине тяжело пришлось с его нравом в уединенном, хоть и блистательном Гроверстоуне. «Ты похож на мать!» - этук фразу отец повторял сотни раз, как укор, но с годами Каин научился воспринимать ее, как комплимент и похвалу, хотя, без сомнения, старик вкладывал в нее иное значение. Да, он похож на мать своим жизнелюбием, живым умом, желанием бОльшего, чем предполагает его положение и рамки общества… Впрочем, теперь и это неважно. Каин нахмурился, бережно собрал письма и сунул в карман жилета. Их он увезет с собой, хотя он не понимал толком, зачем они ему. Быть может, как и любому человеку, ему страшно покинуть все, не взяв кусочек дома или воспоминаний о нем… Он коснулся негнущимися пальцами тайного кармана, где теперь покоились письма, надежно укрытые от посторонних глаз. Остался еще нижний ящик, и на этом его работа здесь будет окончена. Каин не ожидало, что старик оставит после себя компрометирующие письма или еще что-то, но его коробило при мысли, что в их жизни будут рыться посторонние люди, читать письма, смотреть портреты бесчисленных герцогов Гроверстоуна, тогда как никогда больше их потомок не ступит сюда… Он последний… Каин покачал головой, стремясь избавиться от наваждения. Мысль эта угнетала его все последние дни, что он готовился к отъезду. Он подергал ящик секретера, тот не поддавался. Тогда Каин взял маленький ломик, который на этот случай принес из конюшни. Старый замок с треском сломался и ящик выдвинулся наконец. Каин с любопытством смотрел на пожелтевшую стопку писем, перехваченных бечевкой. Он разрезал ее, достал верхнее письмо и повертел в руках. Почерк был незнакомый, и адрес тоже, письмо было запечатано, как и десяток других. Каин уселся в кресло, задумчиво глядя на письмо, адресованное милорду Чарльзу Гроверу, девятому герцогу Гроверстоуна. Почему отец так и не открыл его? Почему не прочел и остальные? Они написаны тем же почерком, с завитушками и смешной «о» в середине имени адресанта. Каин не думая больше, вскрыл тонким ножом старый конверт. Письмо было сложено вчетверо, все исписанное мелким убористым почерком. Он лениво пробежал глазами первые строки. Спина его выпрямилась и напряглась, он схватил письмо, жадно впился взглядом в смятый пожелтевший листок. «Милорду герцогу Чарльзу Гроверу, Гроверстоун. Май ...78 года.