Минуту или вечность он смотрел на эпитафию. Никогда он не понимал ее смысла, слишком непохоже это было на скорбную память об усопшем, скорее на пожелание живому. На миг в голове его промелькнула безумная мысль, что старик догадывался или хкже того — ЗНАЛ о его брате, но ничего не сделал! Даже не прочел проклятые письма! Его охватила злость на отца, на всю эту дурацкую судьбу, приведшую его ночью в семейный склеп! Рука не слушалась, но он яростно орудовал ломом. Сдвинуть маленькую плиту ему удалось не сразу, на него пахнуло затхлым сырым воздухом. Он отодвинул ее прочь и тяжело дыша прислонился к стене склепа. Сердце грохотало, как колокол внутри. Преодолевая смутных страх найти то, чего не желаешь или наоборот, подтвердить все свои предположения, он склонился над гробом, посветил лампой. - Проклятый старик! - в тишине усыпальницы собственный голос и нервный горький смех показались ему чужими. На дне мраморного гроба лежал ворох истлевших листьев и куски ткани в гербом гровер. Он тяжело привалился к стене, с его губ слетели судорожные звуки, отчаянный злой смех над собой, почти полумертвым, почти калекой и тем. Кто не покоится здесь, а живет где-то за сотни лиг, не подозревая о своих корнях. Смех перешел в глухое рыдание, и Каин в бессилии отшвырнул от себя бесполезный теперь ломик, который до сих пор сжимал непослушными пальцами. Он осел на пол, согнув колени, как в детстве, бездумно глядя на вскрытый гроб. «Где же ты, Авель?»
2. Голод.
Робекке исполнилось три года, она нипочем не желала вести себя степенно, как положено маленькой госпоже Грэхем, к немалому огорчению Айлин и самой Блисс. Упрямая девчонка каждый раз со слезами расставалась с братьями, и вопила до хрипоты, когда они уходили на свои мальчишечьи вылазки, а она вынуждена была оставаться в доме вместе с матерью и старшей сестрой. Блисс только качала головой. Бекки была даже хуже Томаса, никакого сладу с ней! И она без памяти любила его, ходила за ним, как привязанная, слушаясь Тома горазд больше, чем мать или отца.
Но скоро Блисс стало не до тревог о непослушании дочери. Сперва в долине выдалась холодная и поздняя весна, снег не таял почти до начала лета, в доме гуляли сквозняки и камины топились круглые сутки, ибо Блисс боялась, как бы дети не заболели. Наконец солнце взяло свое, дни стали жаркие и ветреные, и жители Рат-Крогна вздохнули с облегчением, лето все же наступило. Но вслед за жарой и ветрами с гор так и не пришли дожди. Земля молила о них, ростки пшеницы вяли и гибли в горячей сухой пашне, деревья отцвели, но небывалая засуха убила плоды, и сады Рат-Крогана стояли голые и неприветливые. Увидев яблони и вишни с голыми ветками и пожухлыми высохшими листьями, Блисс расплакалась, и даже Брюс не смог ее успокоить. Впрочем и ему хватало тревог. Луга тоже высохли, середина лета, травы обычно по пояс, а этим летом она вся высохла и истончилась, от ветров с предгорий трава полегла, и лошади не ели ее. Брюс съездил в Ротерем, но цены на ячмень и пшеницу уже взлетели до небес, и ему удалось купить вдвое меньше, чем он предполагал. Блисс с тревогой смотрела, как Виллем и еще двое его помощников разгружают телегу — мешков с зерном было мало, так мало!
Блисс нашла мужа вечером в библиотеке. Он был мрачен, от него пахло спиртным. Минуту она беспомощно стояла в дверях, глядя на его взъерошенную темноволосую голову, потом подошла, села на свободный стул рядом, легко положила руку на его ладонь.
- Брюс…
- Я уеду на пару недель за Перевал, Блисс, - бесцветным голосом сказал он, поднимая голову. Глаза налиты кровью, смотря исподлобья. Кажется, впервые Блисс увидела, как он постарел, хотя яростно отрицала это про себя.
- Зачем?
- Я продам свои земли на Равнине, - тихо отозвался он. Земли Грэхемов! Блисс много раз слышала его рассказы о них, хотя ни разу не видела ни холмов Мура, ни величавых замков Равнины. Но сейчас ей стало больно, ибо то была колыбель его рода, исконное владение Грэхемов. Если Брюс лишится их, останется только долина Тей, которая позже перейдет Эвану.
- А как же девочки? - их приданое предполагалось выделить именно из земель на Равнине. Брюс передернул плечами.
- Я давно не бывал там, я полюбил эту землю, Блисс. Ради нее я продам земли Мура. Айлин и Бекки получат приданое из владений Рат-Крогана.
Так правильно, Блисс нутром чуяла, что это так. Чтобы спастись, животное в силках перегрызает себе лапу. Когда-то в глубоком детстве ее ужаснуло это, но теперь Блисс понимала, Брюс поступает правильно, быть может, это единственный выход. Рат-Кроган ему дорог так же сильно, как и ей. Она обняла его шею сзади, коротко поцеловала в колючую щеку.