Лето выдалось долгое и засушливое, истрескавшаяся посеревшая земля молила о дожде, но на бледном высоком небе не было ни облачка. В разгар небывалой оглушающей жары пересохли два пруда и ручей в деревне, который весело сбегал в Долину к подножию стен Рат-Крогана. Сама Блисс любила в детстве играть здесь. Теперь на его месте было сухое песчаное русло. Бекки капризно расплакалась, ибо это было и ее любимое место для игр.
Вслед за засухой пришли и другие беды. О них жители Рат-Крогана узнавали каждый день из слухов и причитаний женщин из деревни, из шепотков и писем от родственников. У Фергюссонов пало больше дюжины ягнят, они родились поздней весной и были слишком слабыми и маленькими, чтобы пережить засуху. На дальних полях почти нет всходов, Брюс самолично ездил туда и вернулся мрачнее тучи. Сын плотника свалился в высохший колодец, его похоронили за деревней молча и быстро. Блисс казалось, над ними всеми какое-то проклятье. Слишком много плохих вестей, слишком много смертей, сперва скот и всходы, потом люди… Ночами, уложив детей после скудного ужина, она истово молилась духам клана и древним богам Равнины, заклиная их оградить ее семью от бед, послать дождь, прекратить засуху. Но боги были глухи.
К исходу лета стало ясно, что прошлая зима была еще не такой суровой. У них были запасы и была надежда. И то, и другое сейчас таяло, как снег под солнечными лучами.
Боясь за детей, Блисс перестала пускать их из Рат-Крогана, впрочем то же делали все женщины окрест. Детям не объяснишь, что еды мало, что лазать в чужой сад или поле теперь смертельно опасно. И Брюсс строго-настрого запретил Эвану и Томасу покидать границы усадьбы.
Дни сбора урожая прошли в тишине, ибо его было мало, половина против того, что посеяли в землю весной, и каждая семья подсчитывала — хватит ли прокормить все рты и животных, и посадить весной…
Однажды поутру Брюс разбудил мальчиков прежде, чем поднялась Блисс. Они наспех перекусили и ушли в лес у подножия Шуттеркрона, прихватив сумки и силки. В тот день они вернулись с парой зайцев и дюжиной уток, которых Блисс тут же велела закоптить до лучших времен. Томас весь сияющий и гордых со сверкающими глазами рассказывал сестрам, как сам попал в зайца с десяти шагов. Айлин отводила взгляд от своей тарелки, а Бекки с обожанием глядела на героя.
Но вскоре и этот промысел не мог больше облегчить их положения. Крестьяне, презрев традиционные запреты сюзерена, тоже ставили силки и охотились в лесах Рат-Крогана. Поговаривали, что старый лорд Хогг самолично пристрелил троих, застигнутых в своих угодьях, и поносил их, на чем свет стоит, запрещая хоронить несчастных. Об этом нехотя сообщил Блисс муж, когда они остались наедине в спальне. Блисс с недоверчивым ужасом смотрела на его потемневшее осунувшееся лицо.
- Я не могу убивать их только за то, что они хотят прокормить своих детей, - глухо сказал он, отводя взгляд. И Блисс подошла к нему, обняла его взъерошенную голову с седеющими висками.
- Я знаю. И люблю тебя за это. Мы как-нибудь справимся…
Но это было легче сказать, чем сделать. Блисс со страхом и бессилием отчаяния смотрела, как изменилось все, что она знала и любила. Томас и Эван - угрюмые, разом повзрослевшие в свои восемь лет, у них недетский взгляд и они уже маленькие мужчины, которые в ответе за мать, сестер и всех в Рат-Крогане. Они больше не позволяют ей по-матерински приласкать их, угловатые, худые, озлобленные, выворачиваются из ее рук, хотя Блисс отчаянно стремится удержать их, остановить их детство перед этим страшным испытанием. Белокожая Айлин похожа на призрак, молчаливо смотрит на нее большими материнскими глазами. И Блисс со стыдом возблагодарила богов, что Айлин не просит ничего, понимая все, как понимает она сама или Несса.
Айлин молчаливо ходила хвостом за Блисс, глядя на нее большими испуганными глазами. А однажды вечером, когда Блисс по обыкновению зашла в детскую, чтобы пожелать девочкам добрых снов, Айлин бурно, неудержимо разрыдалась, и Блисс никак не могла ее успокоить.
- Мы все умрем, мама? - горестно спросила она, прижимаясь худеньким тельцем к Блисс. Та порывисто, крепко обняла ее, возблагодарив духов, что Бекки чересчур мала, чтобы понимать беду, нависшую над их домом. Она долго укачивала Айлин, пока рыдания стихли.
А вот Бекки, которой скоро исполнится четыре, не желала ничего понимать и целыми днями канючила: «Хочу хлеба, мама… Хочу пить… Хочу молока, капельку...» Ее голосок звенел у Блисс в ушах и преследовал в ночных видениях, где она босая шла по погибшему полю, тщетно стараясь спасти робкие пшеничные ростки. Робекка стала вялой и сонной, все чаще забиралась в их постель и там дремала, всхлипывая в полусне. И Блисс обмирала, прислушиваясь к ее неровному дыханию. Бекки исхудала, кожа да кости, ноги — спички, руки-палочки. Иногда Блисс становилось страшно, что она такая хрупкая и может умереть. Никогда прежде эта мысль не посещала ее, и она даже застыла в ослепительной вспышке этой страшной истины. Ей хотелось упасть на колени и молиться духам, но Блисс осталась недвижима. Она столько уже молилась, просила, заклинала — все тщетно! Она не могла сказать о своих страхах Брюсу, ложась вечером в постель. Ему хватало тревог и без нее. Кроме того, Блисс чутьем знала — его терзают те же страхи, но и он молчит о них, как молчит сама Блисс. Милостивые боги! Только не дети! Они ни в чем не виноваты! Наказывайте нас, но не детей!» Однако слова эти были обращены в пустоту. Рат-Кроган погрузился в тревожную тишину. И вести извне доходили одна страшнее другой. В усадьбе Кларенсов вся семья отужинала последними запасами. Хозяйка щедро сдобрила еду ядом для потравки крыс, наутро крестьяне нашли их всех мертвыми. Блисс стало дурно, когда до нее дошли разговоры об этом, она по очереди обняла девочек.
- Что такое, мама? - Айлин прильнула к ней острой щекой. Айлин каким-то удивительным образом чувствует и понимаеет происходящее даже больше, чем старшие братья. Блисс залавила в себе страх и отчаяние, погладила ее русые волосы.
- Все хорошо, милая. Просто я люблю тебя. - Руки у нее дрожали.
Первые недели осени Брюс еще ездил в город, и Блисс никогда не спрашивала, как ему удавалось привозить продукты и лекарства, она слишком хорошо помнила пистолет, который он показал ей однажды. Во времена его поездок она ходила сама не своя и немо молилась в пустоту: «Только бы с ним ничего не случилось! Только бы он вернулся живым...» А потом и эти поездки прекратились и настали совсем уж страшные времена. Хозяин лавки Брейди предложил Брюсу работу - охранять его и его семью, взамен обещал дюжину мешков зерна к весне. Брюс не раздумывал долго.
- Нет.
- Нет? Ты видно не понимаешь, Грэхем! Скоро вся твоя семья сдохнет с голоду, а ты отказываешься!..
Брюс взглянул на торговца страшным взглядом, его губы сжались в суровую складку.
- Нет. Ты не хуже меня знаешь, что от голодающих людей тебя не защитит ни мой клинок, ни целая армия. Я предпочитаю сдохнуть с голода, а не завтра, когда они явятся по твою мелкую душонку, Брейди.
О том, как прав оказался Брюс, они узнали через неделю от Виллема кузнеца. Лорды и их крестьяне, в равной степени доведенные голодом и отчаянием до предела, разграбили лавку, впрочем не найдя там обещанной пшеницы, а самого Брейди вздернули на ее двери. Блисс возблагодарила небо, что брюс отказался, иначе сейчас они все оплакивали бы его. Оплакивать торговца было уже некому, всю его семью вырезали в ту же ночь. Опьяненные кровью и ненавистью, люди подожгли лавку. Те самые люди, с которыми Блисс здоровалась прежде, встречалась на ярмарке в Ротереме и приглашала в РатКроган на Долгую ночь… Внутри поселился холодок и Блисс никак не удавалось изгнать его оттуда. Она только надеялась, что обезумевшая толпа разбредется снова по домам. Но Брюс был настроен скептически. Он методично чистил дуло пистолета, Томас подавал ему кусочки ткани и масло.
- Теперь они явятся сюда, - мрачно сказал он на немой вопрос Блисс. - Они думают, раз зерна нет в лавке, Брейди отдал его мне.
- Боже мой, Брюс! - Блисс вскрикнула, похолодела, расширенными глазами глядя на мужа. Брюс страшно усмехнулся.
- Пусть приходят. Ты верно забылав, Блисс. Никто еще за пять столетий, что твой дом стоит на равнине, не взял его. Уж не оборванной кучке голодающих людей это сделать.