5. Нежданные гости.
Как и предсказывал Брюс, через пару дней под стенами Рат-Крогана оказались с дюжину мужчин и несколько женщин, акутанных кто в плащи, кто в старые пледы. Но все они были вооружены разномастным оружием.
- Открывай, Грэхем! Мы знаем, что у тебя зерно Брейди!
Голос зачинщика - потрепанного мужчины в худом колете подхватили остальные. Брюс шагнул к краю стены, где была маленькая смотровая площадка, оттеснив Блисс подальше. Она нипочем не пожелала идти в дом и осталась на промозглом ветру, кутаясь в шаль.
- Зачем? Зерна у меня не больше вашего, а то, что есть - мое по праву. Брейди мне ничего не давал и вам здесь нечего делать. - Он прищурился. - Иди домой, Макларен.
Как он спокоен! Блисс вся оледенела и больше не от холода. Пальцы не чуют каменной кладки стены, ноги едва держат ее. А Брюс говорит с этой шайкой так, будто мир не перевернулся с ног на голову.
- А если не уйду? - Макларен недобро глядел на них обоих, еголки его губ скривила гримаса. - Отопри и мы сами проверим, раз тебе скрывать нечего. Леди Даррох, ты-то меня слышишь? Ты такая же, как и мы, знаешь, что в трудные времена нужно держаться вместе…
- Она знает, что нужно слушать мужа, - жестко перебил Брюс, доставая заряженный пистолет и кладя его на край стены. - И я говорю — ступайте по домам. Иначе, - Блисс задрожала - никогда еще на не видела его таким страшным. Таким наверное он бывал в бою. Люди внизу тоже притихли. - Иначе околеете здесь от холода.
И они ушли. Блисс едва не расплакалась от облегчения, и Брюс на руках унес ее со стены в дом. Ее трясло мелкой дрожью и она никак не могла успокоиться.
А потом и это воспоминание стало стираться, уходить в небытие, подернутое дымкой и оттесненное другими, насущными делами и тревогами. И до того на стол в Рат-Крогане подавалась скудная еда, а теперь, к холодам, последние охотничьи трофеи закончились. Блисс с отчаянием смотрела на пустой чулан, где в лучшие времена висели окорока и телячьи туши, рассеченные пополам. Ничего не осталось.
Утром она долго-долго стояла перед дверью библиотеки, никак не находя в себе сил войти и сказать Брюсу то, что должна. Тяжело вздохнув, Блисс взялась за полированную ручку.
Казалось, он ждал ее или просто сидел в бездействии, ибо с наступлением холодов Рат-Кроган стал тем, чем был возведен когда-то — неприступной крепостью в осаде голодающих крестьян. Некоторые приходили целыми семьями, но скоро Блисс поняла, что они не могут пустить их, им нипочем не прокормить столько ртов! Не в эту зиму! И двери Рат-Крогана заперли, еще до страшных событий в городе.
- Входи, - он взглянул на нее без выражения. И Блисс поразилась, как потемнело и осунулось его лицо с впалыми щеками, на которых темнела колючая щетина. Пепельные пряди в его темных волосах двумя крыльями шли от висков вверх, и все эти перемены произошли за последний год. Милостивые боги, да ведь и она сама изменилась! Блисс послушно села напротив, набралась мужества посмотреть ему в глаза.
- У нас больше нет мяса, - бесцветным голосом сказала она. - А мальчики растут… Да и все мы… Ты сам знаешь, зимой на одних овощах не протянуть…
Он кивнул то ли ее словам, то ли своим мыслям, и на миг Блисс стало страшно — перед ней сидел незнакомец. Он молчал долго-долго, так долго, что Блисс затаила дыхание, ожидая его ответа.
- Лошади…
- Я знаю, Блисс.
Нет сил смотреть в его лицо, но разве же менее мучительно видеть, как угасает Бекки или Айлин, как тают Эван и Томас, по чуть-чуть теряя в весе каждый проклятый день! Блисс шумно выдохнула, впилась в его лицо с отчаянием и страстью.
- Когда зима кончится, мы все вернем, Брюс!
Он ничего не ответил, сгорбившись, встал, прошел мимо нее, на ходу натягивая сюртук. Блисс так и осталась сидеть в старом кресле, которое когда-то так любил лорд Даррох. И сидела так долго-долго.
К полудню все женщины были заняты делом: свежевали туши, вытягивая грубые жилы и внутренности, разрубая на части, чтобы потом солить мясо, коптить его и просто тушить с последними осенними овощами. С кухни, как в прежние времена, слышны были голоса и смех, но Блисс не находила в себе сил принимать участие в общем оживлении. Она на негнущихся ногах добрела до конюшни, где чуя кровь, беспокойно топтались и ржали тяжелые северные кони. Стойла любимых жеребцов Брюса опустели еще прошлой осенью. Но и тогда в Рат-Крогане оставались две лучшие его кобылы: Мерч и Кайнанх. Как залог того, что будущим летом или осенью они вернут конюшни и возродят дело. Вид пустого денника больно кольнул ее в самое сердце. Но когда она увидела мужа, облокотившегося на дощатую дверь в стойло, где недавно еще стояла Кайнанх, Блисс задохнулась, словно ее ударили в живот. Она хотела подойти, утешить его, но слов не было, и весь его вид с поникшими ссутулившимися плечами и опущенной головой кричал о том, что любые слова будут бесполезны. Раздираемая его болью и глухим отчаянием, Блисс простояла так в тени пустой конюшни не меньше часа, но так и не посмела подойти к нему...