– Я хочу, чтобы ты одела что-то соответствующее к вашему празднику. – Она нахмурилась, приготовившись протестовать. Не желает она наряжаться, тем более, положение ее более чем незавидное!
– Пожалуйста, – неожиданно добавил Брюс. –Твоя нянька ждет тебя наверху.
В комнатах, отведенных под апартаменты хозяйки Рат-Крогана, Блисс почти не бывала. Она знала, что никогда не займет их, по праву они перейдут Ваноре после ее свадьбы, и заглядывала туда только, чтобы удостовериться, что комнаты вымыты и убраны, протоплены и стены не отсырели. И сейчас, входя внутрь, Блисс испытывала суеверную робость. Несса, уперев руки в бока, стояла над раскрытым сундуком, недовольно хмурясь.
– Что за блажь у этого человека! Неужто нельзя было загодя сказать мне… Я бы ушила хозяйские платья, тебе, птичка, они велики…
И все же Несса достала одно и бережно разложила на кровати: травянисто-зеленый атлас с широкой клетчатой юбкой, длинные узкие рукава оторочены белым мехом.
– Тут хоть есть шнуровка, оно придется тебе в пору. – Несса ласково поглядела на замершую Блисс – Оно цвета твоих глаз, птичка. Надевай-ка, пусть все лорды там, внизу, языки себе прикусят.
При мысли, что в этом ей придется спуститься к праздничному ужину, Блисс попятилась.
– Я не хочу..
– Птичка моя, разве мало ты упрямишься, да только все равно, придется надеть. Ни к чему злить его, пока его же гости смотрят на это. – Несса качнула головой. – Повернись-ка, я заберу тебе волосы наверх.
Блисс быстро скинула свое платье и верхнюю юбку, оставшись в одной сорочке. Стуча зубами от холода, она послушно стояла, вытянув руки, пока Несса затягивала платье. Платье непривычно шуршало при каждом движении, Блисс ощущала себя, как в клетке.
Несса удовлетворенно оглядела воспитанницу легонько подтолкнула ее в спину.
– Теперь иди, птичка, мне еще нужно помочь госпоже Даррох.
На лестнице Блисс помедлила, прислушиваясь к голосам внизу. Никогда на ее памяти Рат-Кроган не был так наводнен людьми, тем более чужаками. Как бы ей хотелось вернуть прежние времена! Она прижала руку к груди, туго стянутой шнуровкой платья. По крайней мере, она проведет Долгую Ночь подле Элиаса! Она отчетливо представила, как он сидит у камина, как блестят его темные глаза, а рука поигрывает бокалом. Блисс почти бегом спустилась с лестницы.
На несколько мгновений разговоры смолкли, и Блисс всей кожей почувствовала, что все взгляды устремлены на нее: липкие, жадные, удивленно-оценивающие. Она не смела поглядеть на Элиаса, злясь и негодуя про себя на Брюса Грэхема, который выставил ее на всеобщее обозрение в этом вычурном платье!
– Счастливой Долгой Ночи, – он подошел и взял ее под руку, прежде чем Блисс сообразила и успела отнять ладонь. Его глаза смотрели на нее, но он не был удивлен ее преображением, как остальные. Брюс наклонился к ней тихо сказал:
– Твоя нянька не ошиблась с платьем.
Блисс заняла место возле хозяина Рат-Крогана, Ванора, как и полагалось, села напротив. На ней тоже было новое нарядное платье, лиф туго обтягивал еще плоскую грудь, а пшеничные волосы были переплетены с маленькими жемчужинами и украшены гребнями покойной госпожи Даррох.
Элиас Грэхем глядел на Блисс неотрывно, и плевать, что дядя или его свита могут заметить это. Разительная перемена в Блисс восхитила его. Она, эта простушка, хоть и очаровательная в своей непосредственности, вдруг стала леди. Изменился даже поворот шеи, взгляд, ее движения. Он вдруг с удивлением заметил, как похожи сестры Даррох, и как сама Блисс похожа на своего лорда отца. Она ведь тоже Даррох, пусть лишь наполовину, но в ней течет благородная кровь этого клана. И Элиас с грустью подумал, что скажи он сейчас кому-то, что целовал ее несколько дней назад у колодца, ему бы не поверили, он бы и сам себе не поверил сейчас! И остро, как никогда, Элиас ощутил глухую темную ревность. Блисс достойна быть госпожой Даррох, и верно, если бы не злая насмешка судьбы, это она, а не та девочка, была бы женой Брюса Грэхема. Он сжал витую ножку золоченого кубка. Блисс пьянила его сильнее вина, он не мог думать ни о чем, кроме нее, хотел ее и даже мысли о дяде не могли больше остановить его.