10. Наедине.
Мы вернулись в Гроверстоун к сумеркам, по дороге назад мы оба молчали. Я была слишком измучена и теперь отчаянно тосковала по Брюсу и всем домашним, по Бекки… Герцог хмуро смотрел в окно, постукивая пальцами по колену, но о чем он думает, я спрашивать не стала. Мы оба были недовольны тем, как сложилась поездка. Поверенный сказал нам, что прошение, подписанное обоими супругами, теперь направят на рассмотрение Святой Церкви. Я вздрогнула. Снова Церковь вмешивается в мою жизнь! И ее лживые и подлые служители будут вершить мою судьбу! Кит успокаивающе сжал мою ладонь, но я не обратв ведомстве Церкрту стояла горечь. Я выпрямилась на неудобном стуле.
- Разве нельзя направить прошение в Коллегию? - резко спросила я. Поверенный качнул головой.
- К сожалению, миледи Гровер, нет. Брак всегда был делом церковным, а не светским, тут мы бессильны. Но, думаю, сложностей с разводом у вас не возникнет. - Он бросил быстрый взгляд на Кита, очевидно не веря его словам об указанной причине, но тот остался невозмутим.
- Сколько нам придется ждать? - спросил он.
- не знаю, от месяца до трех-четырех, смотря, кто и когда будет рассматривать ваше прошение…
Я онемела. Три месяца! Я-то рассчитывала пробыть тут неделю-другую и уехать наконец домой. Три месяца! О господи! На моих глазах выступили слезы. Нет, нет, я хочу вернуться к Бекки, я не смогу так долго без нее! Я бросила отчаянный взгляд на Кита, н тот только тихо покачал головой, и я поняла — мне придется остаться.
Поэтому всю дорогу назад мы молчали. Я хотела бы злиться на него за то, что оторвал меня от дома и всего, что мне дорого, но не могла. Он спас нас, моих детей, и хотя бы ради этого я буду покорно ждать развода здесь.
Дом стоял притихший и пустой, мы попрощались в гостиной и разошлись по комнатам. Но я никак не могла уснуть, ворочалась на просторной кровати, стараясь отогнать мысли о доме, делающие меня слабой, и своих призраков, разом оживших в стенах Гроверстоуна. Я могла почти без боли думать теперь о Каине, но память — злой враг, не знающий ни отдыха, ни пощады. И лежа в этой пустой кровати, я старательно, черточка за черточкой воскрешала в памяти его лицо, улыбку, голос, смех… О, господи, Каин! Сколько лет прошло, но если бы он не бросил меня так, если бы рассказал все, наверное я бы смогла смирится. А так незарастающим до конца рубцом на мою память легло его отречение от меня, без объяснений, без оправданий… Я мучилась, негодовала, злилась на него… Теперь от того огня остались только тлеющие уголья, но и они способны причинить боль. Мне припомнилась самая первая моя ночь здесь, в этой самой комнате, сразу после той торопливой свадебной церемонии. Я горько улыбнулась своим мыслям в темноте спальни. Каин тогда приходил пожелать мне спокойной ночи, но я не открыла ему, я тогда не доверяла ему. И тут я действительно услышала стук в двери. Сперва я решила, что это мое воображение вытворяет со мной скверные шутки, но стук повторился.
- Блисс… Простите, но я слышал ваши шаги за дверью… Никак не могу уснуть, - вполголоса, как будто кто-то здесь мог нас подслушать, произнес Кит. - Не составите мне компанию?
Я наспех зашнуровала платье и открыла двери. Герцог стоял с маленьким канделябром в руке, вид у него был виноватый, но во всем, в повороте головы, тоне, выражении глаз - проскальзывало мальчишеское озорство, так свойственное Каину. Я невольно улыбнулась, не осознавая, сколько в этой улбке сейчас грусти и затаенной нежности, не понимая, почему Кит так смотрит на меня.
Потом он протянул мне руку, и мы оба стряхнули это наваждение. Я знала, что мне следовало остаться в комнате и попытаться уснуть, но я представила ночь, полную бесплодных терзаний и тоски по дому. Нет, лучше уж чье угодно общество!
Мы спустились вниз, в столовую. Кит достал из буфета бутылку вина и пару бокалов, принес оставшийся с ужина хлеб и сыр. Примостившись на краешке стола, он налил вино и протянул мне бокал.
- Мне жаль, Блисс, что Вам придется задержаться здесь…
Я с трудом подавила истерический смешок, отхлебнула вина и закашлялась.
- Зато мы покончим с этим.
- вы говорите по-мужски, - заметил Кит, но в его голосе не было осуждения или насмешки. Я хмыкнула.
- Там, откуда я родом, многие женщины ведут себя по-мужски… Особенно если они простолюдинки.
Кит усмехнулся.
- Там, откуда я родом, многие женщины похожи на Вас. Поэтому
мне, как и Вам, жаль, что пришлось оставить дом.
Я коротко взглянула на него, но он не смеялся, наоборот, в его голосе звучала легкая грусть, а сосредоточенное лицо было хмурым.
- тогда мы оба только выиграем от развода, - заключила я. Кит кивнул, задумчиво, рассеянно глядя на стены и портреты предков.
- он был здесь счастлив, Каин?
От неожиданности, от того, что он произнес его имя, я опешила, гордо перехватило тугим комком, через силу я кивнула.
- Да, но не всегда. Он рассказывал мне, что его отец… То есть ваш отец был… суров с ним… Каин иногда мечтал уехать… - я взглянула на Кита, в глазах моих стояли непролитые слезы.
- Он ни на минуту не забывал о Вас, словно вы были неразделимы. Мне он говорил, что чувствует вину… за то, что забрал у вАс все, сам того не желая…
Я опустила голову, слезы, жгучие и неудержимые, мешали говорить. Кит пододвинулся ко мне, накрыл своей ладонью мои стиснутые руки.
- Он очень ошибался, Блисс. Я бы сказал ему это, если бы мы увиделись. Видите ли, я был вполне доволен своей жизнью, пока не получил его письмо...