Я уснула только к утру, проворочавшись на слишком широкой и пустой кровати добрую половину ночи, раздираемая обидой, жгучим унижением и стыдом. Как я буду завтра смотреть в глаза всем домашним, ведь без сомнения, они слышали, что я приходила к Брюсу, слышали и знали, что он не открыл мне. Я лежала на подушках, глядя сухими воспаленными глазами на беленый потолок спальни, И понемногу глухое отчаяние уступало место гневу и попранной гордости. В самом деле, как он смел! Как он смел поступать со мной так! Я - мать его детей, его жена, хозяйка этого дома! А он при всех унизил меня и продолжает унижать каждый день! Я ни в чем не виновна перед ним, ведь даже тот поцелуй был больше поцелуем друга, но не любовника, но разве это можно объяснить Брюсу! О, боги! Я в бессилии едва не застонала, стиснула зубы до скрежета. Как я любила этого человека! Он стал моим миром, такой же неотъемлемой частью Рат-Крогана, как была я. Мы были одним целым, с одними мыслями и устремлениями. Когда, как все пошло под откос… И внезапно я поняла - еще раньше приезда Кита! Брюс так и не забыл моей любви к Каину, того, что я долгие пять лет была не его… Почему, почему! Почему я смирилась с тем, что в его жизни была Эсме, а он не может никак отпустить наше прошлое! Я смиряла свою гордыню ради его спокойствия и нашего очага, прощала его, всегда прощала! Я знала, что люблю его и он любит меня, все остальное мы бы преодолели. Но теперь… Я смотрела в ночь, в глазах щипало, но слез не было. Я задыхалась от гнева, того буйного гнева, что есть в груди всех Даррохов, что гнал их на мятежи, восстания, бойни и на плаху. Он не смеет так со мной !Хватит! Я даже вскочила с постели, такой сильной всеобъемлющей была моя ярость. Я стиснула кулаки, меня всю трясло. Я осознавала, что по-прежнему люблю этого мужчину, но может именно поэтому мне хотелось причинить ему боль, большую, чем испытала я сама. Я долго-долго сидела так, ждала, когда смогу ясно мыслить. Гнев мой схлынул, оставив опустошение, но и решимость. Теперь я твердо знала, что мне делать.