Три чертовых месяца они ели еду герцога, и он ждал, боясь, что Блисс не вернется. Он гнал от себя эти мысли, пока однажды вечером не остался ночевать в кабинете, откупорив бутыль вина. И тогда, в липкой темноте комнаты, окруженный призраками Рат-Крогана, Брюс отчетливо понял - без нее жизнь потеряет смысл! И Блисс может не вернуться домой!
А когда она все же приехала - спокойная, красивая, уверенная, он готов был прижать ее к сердцу, если бы не отчаянная гаденькая мысль, что все эти герцогские дары, да и вся ее поездка — часть сделки, и она сама — тоже. Он смотрел, как Блисс целует детей, смеется с ними, и в глазах у него темнело при мысли, что этот ублюдок касался ее, и Блисс позволяла это, потому что он допустил ее отъезд! В ту ночь он ушел ночевать в кабинет. А наутро… Наутро они поругались, он и сам не понял, как все эти ужасные колкие слова вырвались из него, но вот они произнесены, и Брюс уверился, что так оно и было. Она с Гровером — любовники, но Блисс не кается, она преподносит это, как заслугу! Еще бы, она спасла их всех, всего лишь ценой своей верности и их любви! И он поспешил задавить в себе нежность и тоску по ней. Пусть живет здесь, пусть мучается так е, как и он сам! Но страх, что Блисс все же оставит его, заставил его пригрозить единственным, что могло ее удержать - Бекки! Ради Бекки Блисс останется, все снесет, лишь бы не разлучаться с дочерью. Что его она теперь бросит, он уже не сомневался. А потом все стало так плохо, что временами ему казалось — нужно ее отпустить, он не может жить с ней под одной крышей, ненавидеть ее и все же продолжать любить, без надежды на избавление. А Блисс словно вознамерилась решить все окончательно и уйти - искала с ним встреч на проселочных дорогах, в кабинете и даже пришла к нему в спальню. Он едва не сошел с ума, пока она стояла под дверью. Открыть ее, подхватить Блисс на руки, любить ее, как прежде, оставив за стенами комнаты ее измену, свою муку и ревность… Рука, вцепившаяся в дверную ручку, онемела, он медленно разжал ее, только когда снаружи стало тихо и Блисс ушла.
И вот он сидит в прокуренной грязной харчевне, пьет дешевое вино, стараясь заглушить противный голосок внутри, который говорит, что он и так потерял Блисс. Он качнул взъерошенной головой, когда хорошенькая разносчица подошла с новым кувшином, бросил на стол несколько монет и встал на нетвердых ногах. В голове гудело, пока он отвязывал лошадь у коновязи. Так больше продолжаться не может, если она не пожелает выслушать его, пусть. Он силой усадит ее за стол и они таки поговорят. Что бы она ни сделала, как бы он ее ни мучи11л, они не могут друг без друга. Нет,Брюс Грэхем, это ты не можешь без этой женщины. Она - средоточие твоего мира и Рат-Крогана, его душа и серлце. Пять лет ты жил без нее и это была не жизнь, а лишь слабое ее подобие. Ты не сможешь без нее, верни ее, иначе жизнь снова станет невыносимой.
Он пришпорил коня, пустил его в галоп, чувствуя, как встречный ветер холодил голову и приводит мысли в порядок.
Дом стоял странно притихший, несмотря на урочный час. Он отвел лошадь на конюшню и расседлал ее, медленно, тяжело поднялся по ступеням, вошел внутрь. Сразу и не понять, что не так, но в каминной зале сидят кучкой дети. Айлин жмется к Эвану, Томас нахохлившийся и угрюмый при его появлении, слез с подоконника и встал напротив, глянул тяжелым взглядом исподлобья. Блисс не было, и Брюс отмахнулся было от этих странных взглядов, прошел к лестнице наверх, но все же спросил:
- Где ваша мать?
- Ее здесь нет, - тихо отозвался Томас, и рука его, почти уже легшая на гладкую поверхность перил, замерла в воздухе, он повернулся к мальчику:
- Она уехала, - повторил Томас, и в его голосе непролитые слезы и гнев. Им Брюс сразу поверил.
- Куда? - глухо спросил он, хотя уже и так знал ответ. Чертов герцог!
- К нему, к нему она уехала! Это ты виноват! - выкрикнул Томас со слезами. Плечи его тряслись, и он яростно отбросил с лица непослушную челку. - Это ты ее заставил бросить нас! Лучше б ты убрался отсюда!
- Когда… Когда Блисс уехала? - он сжал кулаки, боясь, что его гнев выльется на Тома, уж слишком мальчишка дерзит ему!
- Утром.
Утром… Значит, она в дне пути… Он прикидывал, где она могла остановится, какой дорогой поехать. Демоны раздери ее глупую голову — это же опасно, ехать одной по Тракту! И новый страх, страх за ее жизнь, вытеснил на время даже гнев.
- Почему ты не послал за мной? Ты хоть понимаешь, какой опасности она подвергается одна на дороге! - Он тряс Томаса за плечи, выкрикивая обвинения, со стыдом понимая, что винить мальчонку нельзя, виноват кругом только он сам. Нужно ехать за ней, сейчас же!
- Я сам проводил их! - рыдая выкрикивает Том, выворачиваясь из его хватки, но не убегает, а становится напротив, меряет его взглядом. - им ничего не грозило!
- Им? ИМ?! - Его охрипший голос сорвался на крик, но Томас не шелохнулся, смотрит с вызовом и злостью, презрением, кольнувшим его неожиданной болью.
- Она забрала Бекк! Все из-за тебя! Это твоя вина!
- Томас! - прикрикивает он на мальчика, скорее уже по привычке, ибо сейчас не чувствует прежней уверенности в своей правоте. Смотрит на Эвана и плачущую Айлин. Они будто снова осиротели, видеть их так невыносимо. И в голове звенят слова Тома: «Это твоя вина! Она бросила нас!»
- Эван?
Эван смотрит серьезно и мрачно, его обычно улыбчивый и обаятельный сын, кивает оомасу, крепче прижимает к себе Айлин.
- Мы все так думаем. Все знают, что это из-за тебя, - наконец говорит он.